Но я не о том. Веди себя осторожно, очень может быть, что в замке сейчас собирается отряд для более тщательной проверки округи, так что обо всех нештатных ситуациях немедленно сообщай мне.

— А ты сейчас куда?

— Займу позицию ниже по дороге. Оно ведь, конечно, Карел наш — мужик здоровый, но и Фрейднур не подарок, и Пипин не хлипкого десятка — наедине с Дагобертом их оставлять как-то стремно.

— Не доверяешь? — уточнила психолог.

— Краса очей моих, я по утрам себе не доверяю! Глянешь, бывало, в зеркало и думаешь: то ли я его обманываю, то ли оно меня.

— Все б тебе шутить!

— Ну, так, нам песня строй пережить помогает. Ладно, жди единорога. Если от замка кто-нибудь потянется, я дам знать.

Ожидание длилось недолго. Время от времени Женечка объявлялась на канале закрытой связи и сообщала:

— Крестьянин на муле, везет хворост.

— Евгения Тимуровна, вы меня пугаете. Выучите первую заповедь благородного разбойника: никогда не грабь бедных, это нерентабельно. А, кроме того, эти деревенщины сражаются за свой грош так, как иной барон не бьется за мешок золота. Смотрим дальше.

— Воз, запряженный парой лошадей, — сообщала Благородная Дама Ойген.

— Большой воз?

— Да, не маленький.

— Тогда вот тебе второе правило благородного разбойника: никогда не бери того, чем не сможешь воспользоваться.

— Это в каком смысле?

— Если бы мы хотели двигаться скрытно, воз бы нам сейчас очень пригодился. Выдали б себя за крестьян, за купцов, едущих в туманную даль с целью неведомой, но не внушающей подозрений.

Однако такая скрытность нам сейчас не нужна. Требуется скорость. Упряжные клячи под седло не годятся, так шо толку от них чуть. А вот крупный воз на дороге пришлось бы оставить — это, как ни крути, улика, нам от него одна головная боль.

— Три всадника мчатся рысью. По виду воины.

— О, вот это то, шо нужно! Жаль, не четыре. Давай, спускайся вниз, щас надо будет утирать слезы обездоленным и брать психоанализы у поверженных и посрамленных.

Лис вытащил из висевшего на поясе кошелька несколько золотых монет: «Мои дорогие, не скучайте, я расстаюсь с вами ненадолго»!

Мчавшийся впереди всадник с силой натянул удила, поднимая коня на дыбы — человек лежал посреди дороги, припав ухом к земле и к чему-то напряженно прислушиваясь. Человек располагался спиной к всадникам и потому не сразу их заметил.

— Да тише ты, безмозглая тварь! — прошипел неизвестный, не отрываясь от своего, по меньшей мере, странного занятия. — Ты же мне все заглушаешь своими копытами!

— Эй! — послышался сзади негодующий голос. — Чего здесь разлегся?

— А?! Что?! Кто здесь?! — верзила с переносицей в виде вытянутой латинской буквы S вскочил на ноги и стал быстро и суматошно оглядываться. — А где Слейпнир? Эй! — не скрываясь заорал он. — Ты куда подевался, стервь длинноухая? Почтенные воины, вы, часом, не видели, куда делся мой чертов мул?

— Да его, видать, уже волки съели, — расплылся в ухмылке первый всадник.

— Да? Вот беда-то, — Лис почесал затылок. — Ну, да и ладно. Теперь другого куплю, да что там мула — коня, еще и получше ваших! — Сергей закатил глаза, изображая на физиономии блаженную улыбку идиота. — А вы чего встали? Поезжайте, поезжайте! Небось, спешите куда, небось, заждались вас там!

Первый всадник тронул, было шпорами конские бока, но тут же остановился.

— А ты, дядька, чего это посреди дороги разлегся?

— Чего-чего. А может, притомился, да и прилег. Вы себе по делам едете, вот и езжайте!

— Ты что это, шутить с нами вздумал? — нахмурился его собеседник.

— Да помилосердствуйте, какое шутить? Я о таком-то и думать не смею. Вот, дурья башка, смекнул, что проехать благородным господам мешаю, так я и убрался-то с дороги подобру-поздорову.

Всадники тронули коней, обступая Сергея.

— Вот чтоб подобру-поздорову вышло, говори: что ты тут делал? А иначе ведь, сам понимаешь, оно и не поздорову обернуться может!

Лис в ужасе обхватил голову руками.

— Вот же ж беда какая: да еще и мул куда-то подевался! Так вы не видели его? Серый такой, с ушами.

— Ты разговор-то не уводи. Иначе сам без ушей останешься! Что искал тут?

— Охохонюшки! Ну, что ж делать, от таких господ ничего не скроешь! — испуганным взглядом окидывая верховых, чуть ли не простонал Сергей. — Еду я, стало быть, в монастырь Святого Эржена, у меня там к одному из братьев кое-какой должок остался. Еду, на душе кошки скребут, потому как время отдавать, а нечем. В общем, пригорюнился, в глазах слезы, в голове тоска-печаль, и вдруг бац! — вижу: аккурат в этом месте переходит дорогу юная девица красоты неописуемой, а за ней, в рядок один за другим, семь кобольдов, и у каждого на спине мешок размером с него самого.