Майкл Росс не имел на них должного влияния и не мог заменить Делигера. Они даже избегали Росса — сели вместе в конце длинного стола и молча следили за дружной парой новых Форестеров, Гейнсбриджем и Девро. Когда Нелл и вторая служанка из кухни, Кейт, принесли вино и расставили чаши, эти трое сделали вид, будто больше заняты интересами желудка, чем соображениями политики.

И правильно делали. Сообщение своей госпожи они выслушали с удивлением, но почтительно, однако Николас видел зарождающийся заговор. Эти трое ждали только возвращения Делигера, собираясь затем приступить к решительным действиям под его руководством.

Анжела сидела рядом с Николасом во главе высокого стола, за которым так недавно главенствовал Кретьен Форестер. Даже от нее не укрылась ненависть, сквозившая во взглядах латников, хотя внешне все спокойно попивали вино.

— Неприветливая компания, не находите? — заметила Анжела, проследив за направлением взгляда Николаса.

Зал постепенно наполнялся звуками свадебного пиршества.

Сердце Николаса сжалось. Как она могла терпеть вид этих грубых недоброжелательных людей за своим столом?

— Да, моя радость, они производят не очень приятное впечатление. Огромные дикие животные, не так ли? Нам на руку их раздоры. Так легче будет справиться, если они что-нибудь решатся предпринять.

— Да. Но, как любая волчья стая, они ничто без вожака. — Она отпила вина из своей чаши.

Трое охранников на том конце стола довольно громко перекидывались язвительными репликами о последнем муже госпожи и радостях, ожидавших новоиспеченного супруга с ветреницей, столь часто меняющей мужей. До Анжелы долетали обрывки их грубых шуток, и она постоянно заливалась румянцем.

— Эти делигеровские прихвостни сильно отличаются от Тома Картера и его троих приятелей. Хотя отец моего первого мужа вел себя непорядочно по отношению ко мне, его подданные уважали его — с ними он вел себя благородно и справедливо.

— Вы случайно не знаете, что заставило их перейти на другую сторону? — поинтересовался Николас.

— Я бы сказала, сила и деньги вызывают страх. За спиной лорда Карлисли стояли не только мой отец и дядья, но и сам король Иоанн. Те, кто пришел из Уиндома, оказались перед выбором. Двое попросили отпустить их и покинули замок. Один латник просто сбежал. Остальные приспособились.

— И оставили вас без поддержки на бреге вод под названием отчаяние?

Она с благодарностью посмотрела на него, Николас прикрыл ее ладонь своей.

— Клянусь Богом, я рад, что вы за мной послали.

— И я тоже, — призналась она с улыбкой, вероятно, принятой присутствующими за столом за проявление горячих чувств к жениху. — Они хорошо знают, на чьей стороне сила, и боятся только силы.

— К счастью, они также совсем не равнодушны к вину, не так ли?

— После смерти Кретьена я приказала заготовить в два раза больше вина, чем раньше, под предлогом похорон.

Он посмотрел на нее с еще большим уважением.

— Так вы давно планировали эту свадьбу?

— У меня оставалось два выхода — этот или… не знаю сама, какой еще.

У Николаса сжалось сердце. Она спокойно отпила из чаши.

— Вы не представляете, какие чувства испытывает человек, находящийся во власти других.

Николас вспомнил, как сам страдал в цепях, как его били кнутом, подвешивали в бамбуковой клетке, тыкали в него палками, дразнили и насмехались. От видений прошлого во рту появилась горечь, он сглотнул ее и заставил себя криво улыбнуться.

— Ошибаетесь, мне это хорошо известно.

— Откуда мужчине знать, что значит быть проданной или обмененной как вещь, быть переданной от одного хозяина другому как его собственность?..

Она отвернулась, не в силах продолжать.

Николас нежно повернул ее голову к себе.

— Думаете, такое случается только с женщинами и здесь, в Англии? Нет. Несправедливость проявляется по отношению ко всем. Зло существует везде, дорогая.

— Вы говорите об этом так уверенно.

— Да.

— Но как подобное может случиться с мужчиной?

Он мог бы рассказать ей о прошлом, но не здесь и не сейчас. Эта женщина создана для рассказов о волшебных прелестях мира, а не о кошмарах и ужасах; его повествование не смогло бы усладить ее слух.

Анжела сидела, словно зачарованная.

— Вы скрываетесь в лесах не от позора. Не могу представить, как вы совершаете что-либо, достойное осуждения, ведь вы такой сильный и добрый…

— Я живу в лесах, так как хочу жить свободным человеком. Свободным от правил, от власти Иоанна.