Она нежно коснулась его волос.

— Мой дорогой муж, от таких лакомств я не захочу есть обычную пищу.

— Нет. Довелось ли вам видеть на фреске в церкви беззубого ангела?

Она засмеялась и весело тряхнула головой. Он понял, как сильно она нуждалась в его ласке и защите.

— Вы так добры ко мне, муж мой.

— А вы ко мне, женушка. — Николас шутливо провел пальцем по ее пухлой нижней губке.

— Теперь мне известно, как можно развеселить вас, и я постараюсь делать это чаще.

Взгляд ее вдруг затуманился.

— А что мне делать, когда вы оставите меня и уйдете снова в леса?

Эти слова отрезвили его.

— Вспоминать, как я это делал, и улыбаться.

— Мне тоже хотелось бы чаще слышать ваш смех, мой господин. Скажите, любите ли вы музыку? Я играю на арфе.

— Тогда сыграйте, жена моя. Где арфа?

Анжела сделала знак Нелл, сидящей в конце длинного стола с тремя латниками и мрачно наблюдавшей за происходящим. Служанка подошла. Анжела приказала ей принести арфу из светелки. Потом обвив руками шею мужа, крепко прижалась к его груди.

Николас дышал с трудом. Если она и заметила это, то не подала вида.

— Я уже давно не играла, — она невинно улыбнулась.

Он усмехнулся и передвинул ее на коленях, стараясь избавиться от жара в паху, но вместо этого новые ощущения от близости Анжелы только усилили его муки.

— Возможно, любовь моя. Но, судя по осоловевшим лицам этих недотеп, они не обратят внимания на некоторые несовершенства вашей игры, если таковые будут иметь место.

— Но вы заметите.

— Да, мой Ангел, я не пьян. — «Если не считать опьянения твоей улыбкой, твоей радостью, которой ты давно не испытывала». — И я отличаю хорошую музыку от плохой. — Он поднял чашу с вином за нее.

— И хорошее вино от плохого, когда вкушаете его?

— М-м-м. И самую прекрасную из всех женщин, когда мне удалось ее найти.

Анжела казалась завороженной и очарованной.

— Вам кажется, эта женщина — я? — спросила она, чуть дыша.

— Я уверен, это вы.

— Как вы добры. Галантны. — Она уже оправилась от мрачных раздумий и даже могла испытать смущение.

Ее жемчужного цвета кожу залил пунцовый румянец, и от этого она еще больше похорошела.

— Я только сказал чистую правду, видит Бог.

— Никто раньше не говорил мне таких слов.

— А следовало бы. Впрочем, весьма рад, ведь я открываю список.

Он нежно погладил ее лебединую шею, опустил руку на плечо.

— Да вы дрожите.

— Да.

Его глаза взметнулись от ее взволнованно вздымавшейся груди к искрящимся озерам очей.

— Но я ведь не вселяю в вас страх?

Анжела отрицательно покачала головой, потом чуть заметно усмехнулась и отвела глаза.

— Я испытываю новый для меня страх и благословляю его… Знаю, я не боюсь вас, но это ощущение вызвано вами. — Она заглянула в его глаза. — Как это может быть, милорд?

— Я нравлюсь вам, как и вы мне, мой возлюбленный Ангел. Такое иногда случается между мужчиной и женщиной.

— Мне еще никогда не приходилось испытывать подобного чувства. Обычно мужчины вызывали у меня ужас и отвращение. Вас я узнала совсем недавно, но вижу — вы не такой, как другие.

— Принимаю признание за счастье и большую честь.

— И вы не смотрите на меня, как на богатую вдову.

— Ни в коем случае. Вы представляете гораздо большую ценность, чем все ваши земли. Вы благородная, умная и отважная женщина. Жертвенный агнец, принесенный на алтарь чьей-то жадности и бессердечия.

— Вы благородный человек.

Он обнял ее крепче.

— Нет, но я ваш человек.

— Словно дали мне клятву рыцаря и мужа. Я очень благодарна вам, Николас.

— Да, любовь моя. — Он заметил приближающуюся Нелл с инструментом и повысил голос, желая удовлетворить любопытство служанки. — Покажите же, как сильно вы меня любите, леди Анжела. Вот ваша арфа. Сыграйте что-нибудь повеселее, подобающее случаю.

Нелл что-то пробурчала себе под нос. Откинув назад черную прядь, она наградила супругов презрительным взглядом и удалилась на свое место.