Он услышал ее приглушенный смех и поднял глаза. Золотистый свет из открытой двери окутывал двоих людей на покосившемся крыльце. Алан обнимал ее с видом собственника, проводя любящей рукой по ее распущенным волосам.

— Я люблю тебя, Мариль, — тихо произнесенные слова раздались, как гром в ночи.

Филиппу показалось, что начинает холодеть вдруг воздух. Даже не глядя, он знал, что возвращается призрак, еще чернее и больше, чем прежде. Он повернул голову и смотрел, как приближается его привидение, пронизывая леденящим холодом июльскую жару. «Оно» звало Филиппа, делало знак войти в его пространство, присоединиться к леденящему, похожему на бездну забытью.

— О, Алан, — он услышал нежный вздох Мариль.

Когда ее слова замерли, призрак снова позвал его, уговаривая, обещая место мира и спокойствия, место, где не останется никаких чувств. Подавленный, он вступил в пустоту.

* * *

Мариль позволила себе остаться слишком долго. Рука Алана лежала поперек ее живота, и когда она попыталась выскользнуть из-под нее, он крепче прижал руку.

— Не уходи, — хрипло прошептал он.

— Мне нужно идти, Алан. Уже поздно, и я...

Он поцеловал ее в шею, потом легко куснул за ухо.

— Я знаю, — выдохнул он возле мочки уха, отчего приятная дрожь пробежала по ее спине.

Они не спеша одевались, чувствуя спокойствие в присутствии друг друга. Казалось, будто они были любовниками целые годы, а не две коротких недели, Мариль почувствовала себя снова ожившей. Она любила и была любима. Находясь с ним, она забывала обо всем остальном. Она могла притвориться, что они — муж и жена, что существуют только они вдвоем — нет никаких проблем, никаких тревог, разочарований, мыслей о том, что Филипп теряет рассудок... Никаких воспоминаний о забытом детстве.

— Мариль?

Она подняла глаза и поверх смятой постели посмотрела на него. Забавно, но он больше не кажется ей смешным. В его приплюснутом носе и коротком туловище есть сила. Яркие зеленые глаза полны любви и заботы. Он заставлял ее почувствовать себя красивой, похожей на юную девушку. Она редко вспоминала, что старше Алана на семь лет. Он казался настолько рассудительнее, что как мог быть при этом еще моложе?

— Мариль, ты должна решить, — он подошел к ней, его рубашка все еще была расстегнута, выставляя напоказ густые курчавые волосы на груди. — Уезжай со мной. Мы не можем продолжать так. Мы уедем куда-нибудь, где никто не будет нас знать. Мы станем мужем и женой.

— А дети, Алан?

— Мы возьмем их с собой, — настаивал он.

Мариль печально улыбнулась.

— Алан, будь благоразумным. Они ни за что не поедут. Они слишком большие. Они не оставят свой дом, своего... отца...

Алан, запрокидывая ей подбородок, обнял ее так, что их глаза встретились.

— Тогда мы уедем одни. У нас будут свои собственные дети.

Его настойчивость испугала ее; она испугала ее потому, что Мариль и сама чувствовала то же самое. Она знала, что сможет все бросить, даже детей, и уехать с ним. Она знала, что может поддаться желанию.

— Алан, я должна вернуться в дом.

Он ослабил объятие.

— Хорошо. Я отпускаю — на этот раз.

Мариль закончила одеваться, но оставила волосы распущенными. Дети и Сьюзен уже спят. Никто не увидит ее. Взяв ее под локоть, Алан открыл дверь, и они вышли на крыльцо.

— Мы могли бы сбежать на какой-нибудь остров в Южных морях, — шептал он ей на ухо. — Ты была бы королевой, сидела на троне и ела ягоды до тех пор, пока бы не лопнула.

Она рассмеялась, стараясь спрятать смех на его плече. Он крепко обнял ее, проводя рукой по волосам, прожигая ее пламенным взором.

— Я люблю тебя, Мариль, — этими словами он снова умолял ее уехать с ним.

— О, Алан, — именно этого она и хотела. Она собиралась сказать — да; и они оба знали, что она произнесет это слово.

Неожиданное движение в тени привлекло их внимание. Человек вскочил на лошадь и галопом промчался мимо них, они мгновенно узнали его лицо, промелькнувшее в свете открытой двери.

— Филипп, — в ужасе выдохнула Мариль.

Они оба заметили в его лице что-то ужасное. Это было не просто отчаяние или презрение, оттого что он увидел их вместе. Это было нечто гораздо худшее.

— Иди в дом, — приказал Алан. — Я отправляюсь за ним.

* * *

Мартин снова не мог заснуть. Ему снился очередной кошмар, от которого он проснулся больше часа назад. Он встал и зажег свечу. Возможно, если он что-нибудь съест, то станет легче. Мартин взял свечу и пошел к двери. Открывая ее, мальчик бегло осмотрел коридор и поспешил к лестнице. Когда он подошел к ней, входная дверь распахнулась настежь, и вошел Алан, неся на руках мужчину. Тут же, словно ожидая его, из одной из затемненных комнат появилась Мариль.