Тётя Павлина сразу же ринулась к цветам, словно они не могли её подождать. Вблизи они оказались огромными, больше метра в диаметре, и синие-пресиние. А посередине каждого цветка по пять длинных усиков с жёлтыми шишечками. И вот, тётя Павлина пошла за цветами, а мы с Жоркой, немного передохнув, решили прогуляться по расщелине.

— Далеко не забирайтесь! — крикнула нам тётя Павлина.

— Нет, мы только посмотрим, что за тем поворотом.

За тем поворотом ещё один поворот, за ним ещё один… Мы взбирались выше и выше, перелезая через валуны, скользя по мокрой гальке, а расщелина становилась всё глубже и глубже, и всё теснее сходились высокие стены из тёмно-рыжей глины. А над ними высились скалы, и некоторые так нависали над нами, что мы вжимали головы в плечи.

— Жорка! — позвал я шедшего впереди друга. — Возвращаемся назад!

Жорка словно и не слышит: остановился перед стеной, что-то рассматривает.

— Жора, что там?

Он повернулся, махнул мне рукой.

— Иди сюда!

— Что там?! — кричу я уже на бегу.

— Иди, покажу.

Подбежал. Стена как стена, та же рыжая глина и больше ничего.

— Сюда посмотри!

— Присмотрелся внимательнее: какая-то словно бы ниточка. Синяя-синяя.

— Что это? — спрашиваю.

— А ты глянь под ноги!

Глянул: под ногами словно кто-то натолок голубого стекла. Так и блестит. Наклонился, поднял кусочек — и в нём сразу же вспыхнул яркий огонёк.

Я так и охнул:

— Опал!

Жорка кивнул головой: он уже долбил острым камешком глину, освобождая жилу.

— Жора, ты знаешь, что мы нашли?!

Жорка продолжал колупать глиняную стену. Тогда, подобрав самый острый камень, занялся жилой и я.

— Ничего у нас так не получится, — сказал я Жорке через некоторое время: глина была твёрдая, как камень. — Надо позвать тётю Павлину. У неё же мачете… Ты постой здесь, чтобы не потерять это место, а я быстренько сбегаю.

Тётя Павлина сначала не поверила:

— Какие ещё опалы? Что ты выдумываешь?

— Да опалы же, — чуть не плакал я. — Настоящие! Так вот такенная жила!

— Такая толстая? — усмехнулась недоверчиво тётя Павлина.

— Ну, может, немного потоньше… Вот идёмте, сами посмотрите.

Тётя Павлина неохотно оторвалась от цветов, подобрала мачете.

— Пошли. Только быстрее, а то мы и так задержались.

Меня не надо было подгонять: побежал вперёд — откуда и силы брались.

— И правда опалы, — сказала заворожено тётя Павлина. — Так вы знаете, ребятки, что нашли?

И принялась долбить стену.

Теперь, когда у нас было мачете, дела пошли веселее: глина так и сыпалась вниз, опаловая жила проступала всё яснее. Сначала тонкая, как ниточка, она утолщалась прямо на глазах: сначала толщиной с палец, потом с два… А когда мы выдолбили целую пещеру, то на стене светилась жила в ладонь толщиной.

Тётя Павлина теперь уже не торопилась: осторожно зачистила стену, достала из рюкзака тряпочка, намочила из термоса, промыла жилу. И стену сразу будто порезала голубая молния — сверху донизу. И на этом голубом фоне вспыхивали ярко-красные огоньки. Они всё время двигались, всё время словно стекали вниз яркой цепочкой.

— Красиво? — спросила тётя Павлина; её лицо сияло.

— Очень красиво! — выдохнули мы с Жоркой.

Тётя Павлина провела по жиле ладонью, с сожалением отлепилась от стены.

— Пора, ребятки, в обратный путь…

— А жила! — в один голос закричали мы.

— Жила ваша никуда не денется. Вот вернётся твоя мама, Витя, тогда и приведёшь её сюда. Знаешь, какой это будет для неё сюрприз? Пока же заберём то, что наковыряли… Хоть это бы унести.

Мы и правда наковыряли целую гору опалов. И уже жалели, что у нас только один рюкзак — у тёти Павлины.

— Выбирайте те, что побольше.

Набили почти полный рюкзак и ещё осталось столько же.

— А эти спрячем, сказала тётя Павлина.

Стали собирать опалы, складывать под жилой. И тут Жорка закричал:

— Смотрите!

Мы повернулись к нему: Жорка уставился на зажатый в руке опал.

— Что там у тебя?

— Посинел, — испуганно сказал Жорка.

Я поднял другой опал, поднёс к глазам. Камень, только что голубой, вдруг стал тёмно-синим, а внутри испуганно заметались огоньки.

— Надвигается ливень, — встревожено сказала тётя Павлина.

И только она это сказала, как горы словно бы вздохнули: глухое, едва слышное громыхание докатилось до нас с неба.

— Надо бежать! — тётя Павлина рывком надела рюкзак.

Я представил себе, какой бешеный поток помчится по этой расщелине, и весь аж содрогнулся. А тётя Павлина уже спускалась вниз, перескакивая с камня на камень.

— Скорее, ребятки, скорее!

Сзади непрерывно громыхало. И хотя небо над нашими головами светилось серебристой чистотой, нам уже казалось, что расщелина погрузилась в тень, холодную и жуткую. Я не выдержал и на ходу оглянулся: из-за острых вершин, поднимаясь стремительно в небо, вырастала чёрная стена. Тяжёлая и хмурая, она аж клубилась, и слепящие молнии раскраивали её. С крутых стен расселины от непрерывных ударов грома сухо осыпалась глина.