Пума пожал плечами:

— Ши Цойи, мой предок, очень хотел, чтобы я жил. — Он пристально посмотрел на Угнавшего Двух Коней:

— А вот от тебяя не ожидал, что ты окажешься среди тех, кто продал меня команчам. — Ведь мы были когда-то друзьями, ты и я. — Лицо Пумы окаменело.

— А! Что вспоминать детство! — Угнавший Двух Коней беспечно повел плечом, а Пума почувствовал, как его охватила волна гнева, когда он понял, что для этого молодого воина их былая дружба уже ничего не значит.

— Теперь я мужчина, — продолжал Угнавший Двух Коней, — и у меня одна судьба с моим вождем.

— Он приведет вас к смерти.

Загадочная улыбка в ответ:

— Возможно.

Теперь два противника стояли друг перед другом. Наконец, Угнавший Двух Коней нарушил молчание:

— Я тебе больше не друг. Ты теперь на стороне испанцев. Ты часть их собачьего племени.

Даже нахлынувший гнев не заглушил печали, которую почувствовал Пума оттого, что друг детства стал его врагом.

— Да, во мне течет испанская кровь, но это не создавало никаких различий меж нами, когда мы были моложе, — грустно произнес он.

— А теперь создает, — черные глаза бывшего друга прямо и безжалостно смотрели на Пуму.

— Почему ты предал меня? — требовательно спросил Пума.

Угнавший Двух Коней снова дернул подбородком. Пума вдруг догадался, что его бывший друг первоначально не был посвящен в план его захвата и продажи команчам.

— Этого хотел мой вождь, — твердо произнес Угнавший Двух Коней.

Пума с негодованием покачал головой:

— Такое ретивое послушание приведет тебя к преждевременной смерти.

Угнавший Двух Коней сжал кулаки и шагнул к Пуме:

— Что ты в этом понимаешь, испанец?

Пума вздохнул. Он не собирался более выслушивать оскорбления от этого человека.

— Злой собирается напасть на караван? — спросил Пума, ожидая, что Угнавший Двух Коней уклонится от ответа или уедет.

К его удивлению, тот не уехал и ответил.

— Да, — признался Угнавший Двух Коней. — Ему нужно оружие. Ему нужны и пленники, чтобы продать их. Он собирается продать и тебя.

Пума засмеялся:

— У него не будет такой возможности.

— Однажды он уже сделал это.

Глаза Пумы зло сузились:

— Второго шанса у него уже не будет. Уверяю тебя.

Угнавший Двух Коней бросил на Пуму проницательный взгляд:

— Ты как будто и не боишься.

— Не боюсь.

— Но, может быть испугаешься, — с легким вызовом произнес Угнавший, — если я сообщу тебе, что Злой хочет захватить одну женщину из каравана.

Сердце Пумы бешено застучало в груди, но лицо осталось бесстрастным:

— Какую женщину?

— Которую ты охраняешь. Женщину с волосами цвета спелой соломы.

Пума похолодел. Отряд Злого подходил к каравану ближе, чем он думал. Если Угнавший Двух Коней так много знает, значит, они следили за испанцами, и за Кармен, с очень близкого расстояния. Пума понял, какая опасность нависла над этой женщиной, и ему, в отчаянии, захотелось наброситься на бывшего приятеля и задушить его. Вместо этого он отвел взгляд, чтобы его противник не увидел гнева в его глазах. Когда ему удалось справиться с собой, он снова повернулся к юноше.

— А ты? Ты тоже собираешься в этом участвовать?

Угнавший Двух Коней пожал плечами:

— Это так возбуждает. Ведь мы молодые люди. У нас горячая кровь.

Пума фыркнул:

— Смотри, как бы твоя горячая кровь не ушла из тебя в песок.

Его собеседник выпятил подбородок:

— Ничего со мной не случится.

Затем более спокойным тоном он произнес:

— Я подумал, что тебе следует узнать о наших планах, потому что они направлены против испанцев. Но теперь я понял, что ты на их стороне. Ты больше не апач! — Снова насмешка прозвучала в его голосе, и он повернулся спиной к собеседнику. У Пумы сами собой сжались кулаки, и ему захотелось ударить бывшего товарища.

Гнедой жеребец перестал жевать, поднял голову и наблюдал за мужчинами.

— Почему ты рассказал мне о ваших планах? — резко спросил Пума. — Ты предупредил меня, а значит, предупредил испанцев.

Угнавший Двух Коней лукаво посмотрел на него:

— Мне хотелось увидеть страх в твоих глазах.

— Увидел? — зло глянул на него Пума.

— Возможно, — насмешливо проговорил Угнавший Двух Коней, в упор глядя на Пуму. Пума выдержал этот изучающий взгляд и не отвел глаз. Потом он повернулся к жеребцу — тот уже несколько раз толкал его мордой и нюхал его руку, как бы прося подачки.