Стирал джинсы в холодной воде реки, а невдалеке от меня одноногая цапля ловила рыбу.

— Цапля, цапля, поделись рыбкой. Да нет, вижу, и ты сегодня без улова…

Положил джинсы сохнуть на большой камень, а сам вымылся, почистил зубы и уснул на бережку под неласковым осенним французским солнцем.

Джинсы, конечно, не выглядели так, будто я только что купил их в специализированном магазине, но, по крайней мере, теперь они вернули первозданный голубой цвет. Куртка оказалась большой и тёплой, тоже как раз на меня. Или для меня? Имея вполне приличный цивильный вид, можно было больше не прятаться, но я решил не рисковать.

Прошёл ещё километров пятнадцать по железной дороге и, дабы перейти на дневной образ жизни, решил заночевать на окраине небольшого посёлка. Из досок соорудил импровизированную постель, укрылся курткой и попытался уснуть. Примерно в полночь вскочил и принялся приседать. Температура воздуха опустилась ниже нуля. Изо рта шёл пар. Ура! Выспались! Побежали дальше…

На рассвете плюнул на всю погоню, вышел на автодорогу и поднял вверх большой палец. Машин было не много. Остановился мини-грузовик, развозивший по населённым пунктам почту.

— А Нарбон?

— Ви.

Водитель, молодой парень, всю дорогу что-то щебетал, при этом останавливался, по работе, в каждой деревушке. Я назвался болгарином, возвращающимся из Тулузы на родину. Посреди Нарбона тепло распрощались.

Всё. Теперь — свобода! Налево — Франция. Направо — Испания. Прямо — Средиземное море. Куда душа прикажет?

Душа долго сомневалась. Потом махнула рукой и повернула в сторону Испании.

«У нас в Испании…» — старая песня из кинофильма. Сюжет не вспомнил. «Реал Мадрид» и «Барселона». Что ещё? А… Ну, беззащитных быков убивают из удовольствия.

Вышел из города и поднял руку.

— А Испанья, силь ву пле.

— Андреев ИгОр? — Именно ИгОр, с ударением на второй слог.

— Си.

— Паса, — местный надзиратель запустил меня в нутро камеры и закрыл дверь клетки.

В камере уже находились пятеро «заключённых». Два марроканца (или один алжирец, другой марроканец), колумбиец, болгарин и китаец.

Марроканцам, как и мне, дали трое суток за нелегальное нахождение в стране, то есть за отсутствие каких-либо документов. Колумбийца, традиционно, задержали по подозрению в торговле кокаином. Болгарин привёл в гостиницу несовершеннолетнюю особу, которой на вид, по его словам, было не меньше двадцати пяти, а хозяева гостиницы, «на всякий случай», позвонили в полицию. Теперь сорокалетний брат-славянин матерился и ждал решения по своему вопросу. За что арестовали маленького, улыбающегося и громко чавкающего китайца, понять было невозможно.

Меня взяли под шафэ, причём под достаточно мощным шафэ. Почему не взяли Ильюху и других пацанов, не помню, хоть убей. Судя по тому, что кроме нелегального нахождения никаких других преступлений на меня не вешали, вёл я себя при задержании достаточно тихо. Назвался Андреевым Игорем, получил положенные трое суток и нырнул в клетку.

Для всех задержанных иностранцев в КПЗ Барселоны была предусмотрена одна камера. Испанцев в неё не помещали. Я занял место у стены и закрыл глаза…

Местность была незнакомой. Ничья территория. Так, как мы и договаривались с Саком. Сконцентрировал на нём внимание. Вызвал.

Он появился не сразу и первым перешёл в нападение:

— Ты всегда днём спишь?

— Так в Барселоне ночь ещё.

— А я, в данный момент, утренний снег во дворе убираю. А сейчас, по твоей милости, валяюсь в сугробе, и Артур мне лицо лижет. Следующий раз либо пей поменьше, либо пояса временные просчитывай.

Январь 1996 года. Камера предварительного заключения для иностранных граждан города Барселоны, Испания. Спустя одни сутки.

Китаец с громким чавканьем жевал печенье и не менее шумно тянул через трубочку какао из картонной коробки. Завтракал. По большому счёту, для меня китаец — земляк. Я сибиряк, следовательно — азиат, он также — азиат. От Красноярска до Китая по карте расстояние с палец будет, не больше. Хотел ему об этом рассказать, но, несмотря на географическое родство, общего языка мы не нашли. Жаль.