Встречу Наталье специально назначил на Старом Арбате. С тех пор, как переехал жить в Москву, ещё ни разу не гулял по этой культовой столичной улице. Прошёл по подземному переходу через Арбат Новый и вскоре толкался в людском потоке возле музыкального магазина «Союз». Всё, как и десять лет назад, вот только улица другая. Солидная, богатая, жирная облепившими её дорогими ресторанами и пабами. Раньше было лучше. Раньше Арбат был душой Москвы. В какое место тела столицы превратился он сейчас?

— Андрей?!

Ух ты, какая толстушка! И глаза горят по настоящему. Светятся из-под линз очков. Или просто блики на стёклах?

— Здравствуйте, Наташа.

— Я Вас сразу узнала. Вы совсем не изменились, вот только волосы длиннее. Раньше ёжик был.

— Ну, волосы и сейчас не намного длиннее. А Вы тоже почти не изменились, — соврал и махнул рукой в направлении улицы. — Прогуляемся?

— С удовольствием.

Некоторое время шли молча, делая вид, что с интересом рассматриваем пёстрые достопримечательности Арбата. Наталье надоело первой.

— Вы тогда в поезде обещали позвонить. Что ж не позвонили?

— Нормально… Лет пятнадцать прошло. За это время Вы, наверное, тысячи визиток раздали. Вы всем потом звоните, кого случайно встречаете?

— Нет, просто меня Иван очень рассказом заинтересовал. А потом диск показал. Вы ведь ему телефон оставили? Вот я и подумала, что было бы неплохо позвонить, — она улыбнулась и обнажила очень ровные белые зубы. — Как старому знакомому.

— Странно, я помню, раньше ваша организация по-другому именовалась. А сейчас Вы с «мормонами» сотрудничаете. Или оба течения из одного бюджета финансируются?

— Это хорошо, что ты запомнил наш разговор, — женщина перешла на «ты» именно так, как обычно делаю я сам, хотя тогда в поезде мы тоже быстро перешли на упрощённую форму общения. — В своё время я ушла из «Церкви Христа». Это отдельный разговор. А сейчас работаю там, где, считаю, мне надлежит быть.

— Мне будешь сейчас рассказывать, как мужик американский в своё время «Книгу Мормона» откопал?

— А что, Иван уже рассказывал?

— Нет, Иван мне показался достаточно умным человеком, чтобы этого не делать.

— Вот и я не буду. Зайдём куда-нибудь? Или на улице присядем? О чём задумался?

Мы стояли на том самом месте, где много лет назад Иришка обсуждала с местным бомжём, проблемы различия взглядов на одни и те же вещи. Только вместо столиков пельменной, в этом закутке находился иностранный паб, где пиво подавали, скорее всего, совсем не жигулёвское.

— Я здесь в девяносто втором при очень интересной беседе присутствовал. Место, вот, только, очень изменилось. Давай присядем?

День был тёплым. Бабье лето. Какое-то вьющееся растение облепило террасу, где стояли резные столики. Официант предложил на выбор несколько мест, благо посетителей почти не было, и сразу же принёс меню. Заказали два кофе. Заказ был выполнен на удивление быстро.

— И что это была за беседа? — Наталья размешала маленькой ложечкой сахар. — Интересная, наверное, если ты её за столько лет не забыл?

— Интересная, — я свой сахар убрал с блюдечка. Не люблю сладкий кофе. — Между ребёнком и местным охотником за пустой стеклотарой.

— На предмет чего?

— На предмет отсутствия взаимопонимания. Почему, например, когда некоторые люди смеются, глаза их остаются серьёзными. Или почему домовладелец радуется тому, что у его соседа сарай горит.

— И почему?

— Потому что он его и поджёг…

Женщина поправила очки и отпила горячую жидкость.

— А кто до этого додумался?

— Девочка. Маленькая девочка. Сейчас бы она уже в институте училась… Твой муж тоже вместе с тобой американскую субкультуру языческим российским массам прививает? — спросил как бы невзначай, в промежутке между глотками.

— Кто? Костя? — она удивлённо приподняла брови.

— А что, твоего мужа Константином зовут? А как же Владислав, который Мережко? — теперь удивился я.

— Так я уже не Мережко. Восемь лет как мы с Владом в разводе. Ты с ним разве знаком?

— Ты в поезде тогда рассказывала.

— А-а… Нет, я с ним вижусь периодически, но не часто.

— И чем он занимается?

— Бр… Не пойму. Почему ты спрашиваешь?

— Можешь не отвечать. Это ведь не я предложил нам встретиться. Хочешь, пошли по домам.