Угу, ага, ого… Я с несколько секунд раздумывал, прежде чем ответить. Ни до чего не додумался, лишь промычал в трубку:

— Перезвоните мне, пожалуйста, вечером, часов в десять, — и выключил телефон.

Тушканчики-то, оказывается, не зря желудок скребли. Умные животные эти тушканчики. Столько лет сидели в клетке, ничем себя не проявляли, и вдруг, бац!..

Наталья Мережко — супруга Владислава Мережко. Последнего из четырёх «могикан». Единственного, кого я не искал специально. И кто, в итоге, кого нашёл?

Можно, конечно, отключить телефон. Но ведь не телефонную компанию обмануть пытаюсь. И не тушканчиков. Да и лет мне уже не двадцать пять, когда казалось, любую лужу перепрыгну, не забрызгавшись. За эти годы научился к лужам, точно к океанам, с уважением относиться.

Зафиксировал принятый номер именем «Натали» и, положив сотик рядом с обычным телефоном, пошёл ставить кофе. Ладно, посмотрим…

Вряд ли справедливо утверждение о том, что именно Москва является родиной «синдрома ИБД». В других городах, а так же в странах Европейского Сообщества, мне, конечно же, приходилось сталкиваться (а иногда и участвовать) с подобным явлением. Но в столице России, где были сконцентрированы все денежные запасы государства, ИБД бросалась в глаза особенно.

ИМИТАЦИЕЙ БУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ занималась чуть ли не половина жителей Москвы. Если в провинции люди, в основном, добывали средства на пропитание, ведя ожесточённую борьбу с суровой державной действительностью, то здесь нужно было просто попасть в нужное место и постараться на нём удержаться, по возможности, дольше. Способов удержаться существовало достаточно. Как-то: целый день звонить по офисному телефону, требуя соединить с таким же страдающим от ИБД абонентом, сосредоточенно щёлкать клавишами компьютера, выискивая в интернете сведения о добавленной стоимости на несуществующую продукцию, и так далее… Главное, что бы шеф видел твою активность и получал моральное удовлетворение от мысли, что его подчинённые, в отличие от создающих ИБД конкурентов, загружены необходимой и полезной работой.

У Николая Ивановича Казюры подчинённых не было. Коля Курский, а именно такой творческий псевдоним заменял не совсем звучную фамилию, вынужден был заниматься ИБД за всех один. По крайней мере, сегодня. Он снимал номер в гостевом доме «Тбилиси», недалеко от Никитских Ворот, днём пафосно называл его офисом, а ночью банально спал на «офисном» диване. В данный момент, Николай, развалившись в кресле, задумчиво чесал пятернёй левую голую ногу и разглядывал приклеенный к стене плакат с изображением престарелой поп дивы. Самым примечательным местом плаката были ярко красные трусы угасающей звезды российской эстрады.

— Привет, Коля! Что делаешь? — я вошёл в номер и прикрыл за собой дверь. — Я думал, ты ещё спишь.

— Какой там. Работы валом, — Курский, не отрывая взгляда от нижнего белья певицы, протянул руку. — Сейчас звонили по поводу продюсирования одной рок-команды, вот думаю…

Николай занимался шоу-бизнесом. Что это такое, применительно к нашей стране, не знал никто, но всевозможных продюсеров и шоу-менеджеров в Москве было явно больше, чем водителей трамваев. Псевдоним «Курский» прямо указывал на местечково-территориальную привязанность Козюры определённой географической области. А именно — Курской. Хотя, сам он всегда утверждал, что является уроженцем северного Казахстана, и сменил историческую родину, лишь повинуясь велению сложного политического катаклизма.

— А ты чего в такую рань припёрся?

— Жену на работу отвозил.

— Приехала Ольга?

— Ага… — присел на стул за компьютер и достал флэшку. — Я тут повожусь у тебя?

— Возись, мне-то что, — и курский продюсер опять погрузился в созерцание «шоу-бизнеса».

Я сознательно решил воспользоваться чужим компьютером. Николай вскоре переезжал из своего «офиса» и оставлял технику прежним владельцам. А что было на флэшке, я не знал. Очень уж не хотелось знакомиться с вирусами.

Сей носитель я обнаружил в своём почтовом ящике вчера вечером. В конверте, с моими инициалами и адресом. Разумеется, без указания — от кого…

Щелкнул мышкой и увидел какие-то рисунки, пиктограммы и монтированные фотографии. Больше других запомнилось фото белой, изогнутой литерой «S» цепочки на тёмном фоне. Примерно с полчаса вглядывался в монитор, примерно, как Курский в красные трусы на плакате. Наконец мы оба устали от столь достойного занятия.

— Ну и что там у тебя? — закурил сигарету Николай. — Интересное что-нибудь?

— Да уж… — я вытащил образец китайской промышленности и выключил компьютер. — У меня сегодня встреча намечается. С женщиной. Интересной…

— Во, как! — оживился хозяин офиса. — Кто такая? Я её знаю?

— Расскажу после, — я протянул руку попрощаться, а потом просто махнул ею. — Зайду ещё сегодня, наверное.

Спускаясь на лифте вниз, вновь почувствовал наличие тушканчиков где-то внизу живота. Зверки брыкались, скребли и хулиганили…