— Французский шансон?

— Русский, — я достал из кармана пиджака диск с моей фотографией на обложке и протянул Ивану. — Самый русский из всех жанров, какие только существуют. Дарю.

— А почему тогда «шансон»? — он покрутил сидюк в руках.

— А почему тогда «Книга Мормона» — религиозная, а не фантастическая литература?

— О, да, я понимаю твой юмор, — он вежливо улыбнулся. — И можно автограф?

— О, да, я тоже понимаю твой сарказм. Можно.

Американец не обиделся на то, что я его передразниваю. Если все те «вьюноши» в безукоризненных белых рубашках, галстуках и со стандартными улыбками, что парят мозги народам пяти континентов, борясь за влияния на эти запаренные мозги и деньги, что отдают в дальнейшем обладатели этих мозгов, так же восприимчивы к сатире, то… Во всяком случае, становиться понятным, почему они завоевали такое положение в мире, зомбируя ищущих духовную отдушину «материало-человеков». Американец спокойно разглядывал играющих в казино московских буржуев.

Начался очередной розыгрыш билетов, которые посетитель получает на входе. С помпой и полуголыми девицами. Несколько тысяч долларов выиграл пузатый дядька, по-видимому, завсегдатай заведения (на моих глазах он швырнул в барабан пачку таких билетов). Дядька преспокойно отошёл к столикам рулетки проигрывать выигрыш (каламбур).

— Мы с тобой, Андрей, ничего сегодня не выиграли, — Иван повернулся в мою сторону и посмотрел «участливо, по-американски».

— Иногда полезнее не выиграть, а проиграть, — я зубочисткой «некультурно» выковыривал мясо из зуба мудрости.

— Очень интересно, и когда конкретно?

— Например, сегодня.

— А для чего тогда играть, если цель проиграть? Не проще ли выкинуть деньги, ну или фишки в урну?

— Нет, смысл в том и состоит, чтобы, сознательно проигрывая, набирать очки. Многие игроки кидают специально в автоматы монеты, зная что, проигрывая таким образом, они наполняют банк до критической массы. И потом берут сразу всю кассу.

— Бывает, что пока они наполняют банк, подходит игрок со стороны и одной монетой забирает весь выигрыш у умников из-под носа, — и представитель секты последователей учения Мормона широко улыбнулся. Не понравилась мне его улыбка. Внизу живота тушканчики заскребли. Давно я этого чувства не испытывал. Давно…

— Случается и такое.

— Значит, Андрей, ты сегодня проиграл деньги для того, чтобы потом выиграть?

— Не я проиграл, мы оба проиграли.

— Ну да, я тоже не выиграл.

— Замечательно, — и, в свою очередь, улыбнулся собеседнику. — Я, значит, проиграл, а ты, всего лишь, не выиграл.

— Это только игра слов. И что, ты планируешь, в дальнейшем, много денег выиграть?

— Да нет, я на другом фронте отыграюсь. Не на финансовом. Мне, вообще, деньги халявные противопоказаны, как и любая другая халява. Можно даже не пробовать.

— Кем противопоказаны?

— Сложный вопрос. Я много раз пытался себе на него ответить. Раньше. Сейчас не пытаюсь. Лет десять последние. Если надо, у меня и так будет то, что нужно. Но не на халяву. Хотя для кого-то другого, если это мне лично не принесёт никакой выгоды, показательное чудо сотворить могу.

— Как это?

Я кивнул в сторону игрового зала:

— У тебя ещё, кажется, фишки остались?

— Одна есть, — Иван порылся в кармане и достал двадцатипятидолларовый кругляшёк. — Я её хотел перед уходом использовать.

— Иди, поставь на 11 чёрное в сектор «Тьер», вон на том столе, где брюнетка симпатичная рулит.

Он улыбнулся, но с места не тронулся.

— Иди, иди. Тебя они всё равно не спасут, а так, «вдруг», повезёт…

Американцу повезло «вдруг» и сразу. Я-то на эти фокусы, в исполнении Александра, ещё в начале девяностых насмотрелся. Теперь вот сам показываю. Когда Иван притащил кучку фишек почти на девятьсот баксов, выражение лица у него было совсем не как у дяди Сэма.

— Выиграл…

— Ну а я что говорил? Тебе сегодня повезло.

Иван поставил фишки двумя стопками на стол, и некоторое время молча смотрел куда-то за моё плечо. Потом поделил фишки пополам и отодвинул одну половину мне.

— Это ты, таким образом, арифметически, вывел моё участие? — я, вдруг, проголодался и насадил на вилку кусок красной рыбы.

Американец пожал плечами:

— Скажи сам, сколько?

— Нисколько. Я же говорю, мне так нельзя. Погоди, прожую… Вот… Я конечно, если бы очень захотел, мог и сам эти деньги выиграть, но тогда были бы нарушены некоторые правила, и в дальнейшем мне пришлось бы жить совсем по другим законам. И всё в угоду эффектности и сиюминутной наживе. Лучше я сегодня проиграю. Поешь…