— Гуля, — остановил её я.

— И?..

— Я вот что хотел спросить. Сколько лет назад ты сюда впервые попала?

— А я-то, дура, подумала, что ты сейчас начнёшь причитать, мол, один спать в незнакомом месте боишься… — красивая у неё всё-таки улыбка. — Земных лет двадцать назад. Давно уже.

— А что, земное время от местного сильно отличается?

— Отличается.

— И сколько раз ты возвращалась обратно.

— Много, успокойся. Очень много. Отдыхай, — и, помахав пальчиками, девушка элегантно выскользнула на улицу.

Первым делом я смыл под душем дождевую воду. Душ, кстати, был очень даже цивильным. Кто-то ведь всё-таки проводил и следил в городе за водопроводом? Затем поднялся по деревянной лестнице на второй этаж в спальное помещение. Широкая, действительно расправленная, кровать возле открытого окна. Нехитрая мебель. При этом, на стене большой плоский экран, похожий на телевизионный. Пульт на шкафу. И вот оно — зеркало.

Зеркало было огромным. От пола до потолка на боковой стене. Форма овальная, а по краям непонятный, замысловатый барельеф. Я босиком в завязанном на талии полотенце нерешительно подошёл к «отображению».

Отличий обнаружил не много. Что было действительно замечательным — отсутствие живота. Не совсем, конечно, но Оле бы моей, несомненно, понравилось. А-то пилят меня в реальном мире за каждый лишний килограмм все кому ни лень. Вот полюбовались бы. Аполлон…

Упал голышом на кровать и укрылся простынёю. Поваляюсь часок.

Почему она Сака говнюком обозвала? Или мне показалось?

Осознание даже не понадобилось. Сразу ощутил себя в очередном теле. Какое это по счёту? Уснул во сне, следовательно, в режим сновидения вошёл в третьем обличии. Ничего себе…

Нахожусь в каком-то городе. На дворе светло. Людей не видно. Прошёл несколько метров, затем бросил взгляд на табличку с названием улицы. Переулок Победителей. Опа-на… А город-то, судя по пафосным именам, всё тот же.

Двинул вперёд и на ближайшем перекрёстке встретил неспешно летящего в метре над мостовой мужчину в зелёной кепке-фуражке, похожей на головной убор российских стражей границы. «Пограничник», не снижаясь, приветливо помахал рукой и, как ни в чём не бывало, плавно повернув направо, скрылся в лабиринтах проулков.

Его исчезновение, также как и появление, натолкнуло на мысль, что в этом измерении привычные законы притяжения не имеют силу. Примерно как в выходах из обычного физического мира. Оттолкнулся от земли и достаточно легко взлетел. Опять померещились провода, из-за которых чуть было не потерял концентрацию, но вовремя вспомнил о полном отсутствии электропроводки в Приюте Бессмертия. Ох уж эти провода. Сколько лет летаю, а никак страх перед электричеством не изживу. Взмыл над домами.

Город теперь находился как раз вертикально внизу. Я сразу узнал центральную площадь с Пегасами, переместился туда и завис над домом, где Шарль всех «пивом затрахал». Людей было мало, гораздо меньше, чем в основном измерении Приюта. Мимо, не обращая ни на кого внимания, спланировали две болтающие друг с другом на лету старушки. Ведьмы поди…

Долетел до ближайшего Пегаса и уселся верхом на могучую спину. Скорее всего, здесь находятся люди, которые сейчас спят, а так как жители Приюта процентов на девяносто девять продвинутые и фендыпёрстовые, то все они пребывают в режиме осознанного сновидения. В формате реального времени в городе ранний вечер, следовательно, спят немногие. Потому-то народу на улицах и над улицами кот накакал. Неужели все, кто находиться в этой стране, даже во сне не имеют возможности покинуть её пределы или это мне так «свезло»?

— Будь осторожен, Лукасу не нравиться, когда его пытаются объезжать, — завис недалеко от нас с Пегасом молодой конопатый парнишка.

— А кто такой Лукас? — не сразу понял о ком идёт речь.

— Ты как раз на него взгромоздился. Это Лукас, а рядом Лукаш.

И в этот момент крылатый конь резко взбрыкнул, так что я улетел через его голову метров на пятьдесят вперёд. Упал на брусчатку площади и оглянулся на Лукаса. Тот отряхнул крылья, ударил копытом оземь и вновь замер.

— Я же говорил, — «припарковался» рядом парнишка. — Ты не первый, кто пытается на конях покататься. Хотя, Лукаш более покладист, если ему кто-нибудь нравиться, он допускает всадника на спину. Лукас же ни с кем не дружит. Характер… Меня зовут Роберт, я ирландец.

— Андрей, — протянул я руку.

— Знаю уже. Ты сегодня в город прибыл.

— Когда я во французском легионе служил, у меня товарищ был, тоже Роберт и тоже рыжий и конопатый. У вас в Ирландии, наверное, все Роберты и все рыжие?