— А что случилось? — телохранитель Измайлова, он же начальник его службы безопасности, поставил банку на место и повернулся к собеседнику.

— Вчера ко мне подъехали с предложением сотрудничать. Ну, ты понимаешь, о чём идёт речь. Предложили довольно тактично, без угроз. О деньгах даже не заикались. Здравствуйте, до свидания, всего хорошего. Вежливые, учтивые. Это-то и настораживает. Посоветовали не спешить с ответом, подумать. Пообещали заехать через пару дней. Вот такие дела.

— Они представились?

— Сказали, что от Аслана. По всей видимости, чеченцы. Не русские, во всяком случае.

— Есть такой — Аслан, — Сергей опять взял банку с недопитой «колой» и сделал глоток. — А вы объяснили гостям, что уже работаете с нами?

— Они ответили, что знают.

— Вот как? Хорошо. Когда они зайдут в следующий раз?

— Не уточнили. На днях…

— Когда придут, передайте, что мы хотим с ними встретиться. Место и время я назову позже. Всё будет хорошо.

— Ну, я надеюсь. Иначе бы не обращался, — бородач дружески улыбнулся. — Как мама, как сестра? Все здоровы?

— Спасибо, нормально.

— Ну и слава Богу. Ладненько, пойду, нужно ещё обсудить кое-какие дела…

Бородач ушёл, а Сергей сжал в руке пустую банку и бросил её в урну.

— Что, чеченцы на пятки наступают? — я стоял рядом и слышал весь разговор.

— Развелось всякой… Будь моя воля, всех из Москвы в течение двадцати четырёх часов бы вышвырнул.

— Может быть, ещё успеешь. Что, так серьёзно?

— Да не в первый раз уже, главное. Другие давно в наши дела не вмешиваются, а этим хоть кол на голове теши. Упрямая нация. Недаром их Сталин репрессировал в своё время. Ведь знают прекрасно, что Измайлов там свои интересы имеет, всё равно кусок пирога откусить хотят.

— А кто такой Аслан?

— Ну кто, кто… Авторитет их чеченский. Ладно, проведём переговоры. Ну, а если не достигнем, как говорится, консенсуса, пусть босс выпускает тяжёлую артиллерию.

— То есть?

— Есть у него способы добиться согласия, — и Сергей нервно рассмеялся. — Пошли, Измайлов зовёт.

Действительно, Игорь сигнализировал нам взмахом руки.

— Всё, поехали, — он был очень весел и доволен. Видимо, переговоры прошли успешно. — Пусть они здесь остаются, обдумывают, а нам некогда. Ты, Андрей, мне кажется, удачу приносишь. Тебя отпускать далеко нельзя. Что такой хмурый, еле ноги волочишь? Пошли, пошли.

Я, Сергей и сам Измайлов уселись в Мерседес. Остальная охрана уже находилась в другой машине. Взревели моторы, и мы устремились в сторону столицы.

— Ну, что там у Баркова стряслось? — когда немного отъехали, обратился Игорь к своему телохранителю. — Потоп? Извержение вулкана?

— На Баркова чехи наехали.

— Что, сильно наехали?

— Пока нет, но кто знает, что будет дальше? Аслана люди.

— Аслана, говоришь? Вот неугомонный «воин ислама». Спит и видит, как бы несчастного Баркова обидеть. Хотя мозги прочистить этому Баркову не мешало бы. Совсем туго соображает. Отрастил бороду и воображает себя Львом Толстым. В дворяне ещё не метит? Не говорил про это?

— Нет, не говорил. Так что с Асланом будем делать?

— Ничего, — засмеялся Измайлов. — Аслан его больше доставать не будет. Догадываешься почему?

— Тьфу ты, ёлки-палки… А я-то думал, действительно…

— Страус думал, да в борщ попал. К папуасам… Андрей, — повернулся он ко мне, — тебя куда забросить? На Саянскую?

— Если это возможно.

— Ну почему же не возможно? Всё равно по пути. Забросим… Так, сегодня первое, — Игорь зашевелил губами, что-то подсчитывая, — завтра, послезавтра — никак. Четвёртого подъедешь ко мне после часа дня. Только не раньше. Раньше у меня люди соберутся серьёзные. Да привези тексты песен. О, кей? Договорились? Ну и хорошо.

Через некоторое время Мерседес затормозил возле нужного дома. Я попрощался со всеми оставшимися в машине и вышел на улицу. Измайлов и К. скрылись за поворотом. Со мной осталась только весна.

Какой-то старик с воткнутой в петлицу поношенного пиджака полоской красной материи проковылял мимо, возвращаясь из праздника в забвение. Я проводил его взглядом до подъезда и, оторвав с дерева разорвавшуюся клейкую почку, с прорезавшейся зелёной жизнью, закинул в рот. Прожевал, проглотил и забрал себе чужую жизнь и силу.