То, что он увидел, почему-то не очень повлияло на его аппетит, наоборот, он еще больше разыгрался. Возможно причина была в том, что багровое солнце уже поднималось над лесом.

Он начал развязывать мешок и тут увидел, как из зарослей бурьяна, растущего возле реки, вылезает мальчишка, с которым договаривался вчера вечером о походе в пещеру.

— Ты, правда, пойдешь нечисть убивать? — спросил тот, наблюдая, как Костя вытаскивает из мешка кусок овечьего сыра и краюху хлеба. — Не боишься?

— Пойду, — кивнул юноша, набивая рот хлебом и сухим сыром. Сыр был невкусным, пах козьим пометом, а хлеб больше походил на глину, но когда ничего нет, не стоит привередничать. — Боюсь, да только куда мне деваться?

— Как куда? — удивился мальчишка, подходя к костру и разглядывая пятна крови и огромные следы неизвестного существа, не забывая поглядывать в сторону деревни, чтобы не пропустить момент, когда из нее покажется кто-то из взрослых. — Ты же чужак, куда хочешь, туда и идешь, это меня никуда не отпускают.

— Тебя как зовут? — спросил Костик, запивая еду водой из фляжки, которая принадлежала кому-то из охранников, выпив, он повесил ее себе на пояс в качестве трофея. Жизнь снова становилась простой и ясной, оказывается все-то и надо, нормально перекусить, и будущее уже не кажется таким неопределенным и страшным. — А то вроде уже знакомы, а имя твое не знаю.

— Зовут меня Никитой.

— Твой отец — староста Ефим?

— Нет у меня отца, умер полгода назад, — мальчик тяжело вздохнул. — Забрала его нечисть, а обратно не вернула. Мы тогда в другой деревне жили, недалеко отсюда, за лесом, верст двадцать отсюда будет. Там теперь никто не живет, часть людей ушла, остальные остались. Теперь там одни пустые дома, все погибли…

А Ефим, дядя мой, забрал сестру и меня, сразу, как услышал, что отец погиб, сам приехал, помог погрузить вещи на телегу, да только мать нашу не довез, умерла она в дороге, израненная была когтями сильно.

— А меня зовут Костей.

— Я знаю, — мальчишка присел у костра и начал ковыряться хворостиной в пепле, старясь при этом держаться как можно дальше от кровных пятен. Правда, они уже были почти незаметны, густая деревенская пыль впитала все в себя. — О тебе вся деревня говорит. Я тут подумал, мы с тобой сегодня и за мечом зайдем, заодно и нечисть убьем.

— А не боишься?

— А мне-то чего бояться? — недоуменно посмотрел на него Никита. — Я с нечистью драться не собираюсь, постою в сторонке, пока ты с ней сражаться будешь. Ну… а как победишь, так дальше пойдем… к пещере.

— А если не я тварь, а она меня победит, что тогда делать станешь?

— Побегу в деревню, дядьке расскажу, что нечисть тебя сильнее оказалась, чтобы люди собирались и уходили. Если эту тварь не остановить, то и другие сюда придут, а их говорят много. С нечистью бороться можно, я слышал, что люди их убивали, а вот с колдуном никак. Он приходит к деревне и через сердце на всех морок наводит, люди даже не понимают, что с ними делают. А после него страшилища приходят и всех забирают. Что потом с ними происходит, никому неизвестно. Одни говорят, что нечисть их съедает, другие рассказывают, они рабами становятся, но больше их никто не видел.

— Не могу я тебя взять, — Костя увидел, как из деревни вышло два мужика и направились к нему, одного он узнал, это был подручный кузнеца — Лог, который нес большой котел с похлебкой и узел за спиной, а вторым был сам староста. — Если пойдешь со мной и погибнешь, то меня обратно в деревню твой дядя не пустит.

— А ты не умирай… — мальчишка смотрел на него серьезно. — Тебя же дядя специально посылает, знает, что не вернешься…

— Хочу — не хочу, а придется идти, — вздохнул юноша. На мгновение ему стало себя так жалко, что он едва сдержал слезы. — Я сейчас, как перекати поле. Слышал о такой травке?

— Нет, никогда.

— Она в степи растет, как только ей надоедает на одном месте, она свои корни из земли вытаскивает и катится туда, куда ветер несет. Как найдет место, где влажно и тепло, снова свои корни в землю запускает до следующего своего путешествия.

— Здорово, — улыбнулся Никита. — Мне нравится. Ладно, коли и ты сирота, то нам друг друга держаться надо. Дядя идет, ругаться станет, я лучше спрячусь.

Мальчишка пригнувшись, нырнул в высокий наполовину сухой бурьян и замер там, а Костик снова набил свой рот хлебом и сыром.

— Вот тебе мясо, — Лог поставил котел на землю перед ним. — Ешь, да я чугунок обратно отнесу, а то кузнец ругаться будет. Тут меч, как ты просил, только без ножен. Я его пока в тряпку замотал, так что в ней и неси, чтобы на лезвие не напороться. Еще здесь хлеб и сыр — это хозяйка передала, мешок можешь взять себе, у него и лямки есть, чтобы за спиной носить.

Староста бросил на землю три копья и два лука:

— Вот выбирай, больше у нас ничего нет.

Лук был один хуже другого, мужики наверняка дали то, что самим не нужно.