Опять я куда-то не туда мыслями уплываю. Надо срочно определяться, где, что и когда. Причем, желательно уложиться в ту же минуту, но вот вопросов было гораздо больше чем один. И все-таки, первым делом надо попытаться определиться, не проявилась ли где-нибудь поблизости моя вредная, но такая необходимая напарница? А то без ее острот, я чувствую себя не в своей тарелке или даже хуже – не в своем теле.

С «когда», кстати, довольно понятно: дело происходит днем. Значит, наши настоящие тела сейчас гуляют себе в школе или еще в каком месте, куда загнали их нынешние владельцы. По крайней мере, не спят. Иначе я бы не оказался сейчас в этом дрыхнущем на занятиях профессоре.

Профессор или нет, я наверняка не знал, но, судя по великовозрастным ученицам, это заведение явно не было школой. А что еще может делать такое старье с кучей молодых теток? К тому же, не только теток – я заметил пару парней в углу. Итак, я уже смелее обвел помещение взглядом из-под густых бровей. Это была обычная классная комната. Студентов было человек пятнадцать. Они что-то читали, а на столах были какие-то штуковины, типа тех конструкторских наборов, что мы собирали из железяк или пробирок на уроках химии и физики.

Но не это меня интересовало, я искал, нет ли в комнате таких же неудачно задремавших студенток, как и старый профессор, приютивший меня? И я нашел: в левом углу, у окна, прислонившись к стене, дремала одна крупная перезрелая девица, довольно смешно отвесив челюсть во сне.

Поняв, что это возможно наш с Машуней шанс, я осторожно встал и, стараясь не скрипеть громко суставами, нетвердой походкой направился к сплюшке. Ее соседка стала было поворачиваться с явной целью разбудить засоню, но я перехватил ее тревожный взгляд и поднес к губам палец, показывая, что не надо шуметь. Приближаясь, я не смог скрыть ехидной усмешки, но, поймав пару удивленных взглядов, удержался от самых радикальных действий – меня так и подмывало ущипнуть эту плюшку-сплюшку за весьма сытый окорок. Понимая, что я в этой комнате представлял собой что-то вроде артиста на сцене, я милостиво улыбнулся зрителям и, взяв подвернувшийся кусочек бумажки на парте, начал им тихонько щекотать дородную девицу под носом.

Вышло довольно удачно. Моя «пациентка» зашевелила туда-сюда ноздрями и вдруг оглушительно чихнула.

– С добрым утром! – воскликнул я, поразившись тому скрипу, который вырвался из моего горла, и, когда деваха очумело уставилась на меня, заботливо спросил. – Машенька, я тебя не напугал?

– Я… не М-машенька, - пробасила дуреха и то ли обиженно, то ли испуганно зачастила. – Меня Агафьей зовут, простите профессор, я ночь не спала, все учила.

– Это Вы меня простите, запамятовал! Склероз, знаете ли, еще никто к старости не отменял… - расстроено пробормотал я и с некоторой паникой подумал: «Как же я теперь разыщу Машуню?»

И в этот момент мой взгляд наткнулся на другую, совсем даже не спящую девицу, гораздо более импонирующую своей худобой моим, признаться, весьма юным вкусам (не представляю, что мне когда-нибудь стали бы нравиться такие сытые булки). Но дело было не в стройности девушки, и не в ее прямых черных волосах, и даже не в смешно вздернутом носике. По ее тревожным глазам я понял, что явно что-то пропустил. К тому же она так смешно тянула руку – я не посещал занятий в университетах, но этот жест мне был до боли знаком по школе.

– Профессор… - вымолвила девушка, и я не смог не подойти к ней.

– Чем могу быть полезен? – выскочила из меня почти на автомате напыщенная фраза, явно подсунутая мне этим старым телом.

– Профессор… я – Маша… - и быстро сверкнув взглядом по вслушивающимся студентам, она спросила шепотом. – А Вы Михаила помните?

Я почувствовал, как совершенно неприличествующая профессору, идиотская улыбка блаженно расползается по моим морщинам.

– А имя Гарольд Вам ничего не говорит? – лукаво заметил я, на что девчонка уже смело воскликнула:

– А Сильвия?

– Йес! Ох-ох-ох! – воскликнул я, неосторожно подпрыгнув и схватившись за поясницу. Совсем забыл о своих ограниченных двигательных возможностях! Проковыляв назад к учительскому столу, я, на ходу выдумывая, как бы нам с Машей смыться из этой комнаты, обратился к присутствующим. – И на старуху бывает проруха: не понос так золотуха! Так вот, к чему это я? Да… вы уже ознакомились с инструкцией? Тогда приступайте к работе! А мне что-то нездоровиться, нужно отойти… - и заметив испуганно-недоуменные взгляды, добавил. – Пока что ненасовсем, только на часик. Кстати, мне нужна помощь… вот Вы, - я ткнул иссохшим пальцем в Машуню, прячущуюся под вполне симпатичной внешностью. – Помогите старику доковылять до кабинета задумчивости… пардон, то есть моего кабинета… есть же у старого профессора какой-нибудь кабинет?

Машуня с готовностью бросилась ко мне на помощь и, схватив под руку, чуть не волоком вытащила в коридор. Мы встали в пустом длинном переходе и некоторое время молчали. Наконец во мне взыграла обида:

– Ну почему так всегда: я опять в какой-то утиль угодил, а ты девочка «все-при-всем»!

– Не брюзжи, господин профессор! Чего тебе еще надо? Почет, уважение и здоровый сон во время занятий!

– Чья бы корова мычала… или ты что, в неспящую красавицу что ли воткнулась?

– Да, похоже, у тебя и в самом деле с мозгами проблемы! – усмехнулась егоза и пояснила. – Эта милая девушка тоже немного прикорнула – я, просто, проснулась раньше тебя.