Мы с удвоенным усилием налегли на завтрак, который наверно раза три уже был разогрет заботливой волшебницей в ожидании засонь. Затем быстренько собрались (все равно в иной мир собирать как-то особенно и нечего) и вышли по уже знакомой дороге к Гарольду. Там мы определили Андрюшку заниматься дальнейшим выявлением его способностей с Сильвией, а сами уединились в темной комнате со старым волшебником. Проведя знакомый обряд с кристаллом, мы уже привычно вывалились в межмирье.

Гарольд торжественно сверкал лысиной, стоя на туманной дорожке и поучающе вещал:

– Ребята, я хочу с вами на всякий случай попрощаться, так как если наша сегодняшняя операция удастся, то я смогу лишь иногда подглядеть за вами через глаза ваших знакомых, но не более того. Если вам удастся найти тела и проникнуть в них, постарайтесь сделать это аккуратно. Не забывайте, что на нас так же висит моральная ответственность за тех, кто сейчас находится в ваших молодых организмах! Ведь, если мне не удастся вернуть их в собственные тела, они могут затеряться средь неизвестных миров.

А я как-то даже и не подумал о том эльфе, который должен был вернуться в мое тело, вернее, из моего тела… ну да ладно, на то я и не академик, чтобы думать не об окружающих, а преимущественно о себе… ну, может, еще чуток о Машке, раз уж мы с ней такие компаньоны по несчастью. Я постарался скроить внимательно-заумную рожу, хотя это мало помогало проникнуться торжественностью момента. Мне хотелось, конечно, сделать комплимент замечательно сверкающей лысине, но как-то язык не поворачивался – слишком уж много для нас сделал этот добродушный дедуля.

Мы с Машуней опять стояли перед невзрачными железными воротами, держась за руки, как первоклашки на первом звонке. Мне было немного стыдно за свой мир, ну почему бы не сделать ворота из чего-нибудь более экзотического? И ведь не спросишь, у кого это такая бедная фантазия: два куска ржавого клепанного железа, покрытого местами серой облупившейся краской? Но, может, это еще и не наш мир… посмотрим…

Нет, наш… я почувствовал, как меня потянуло к своему телу, как только мы прыгнули сквозь ворота в темноту. Моя напарница, кажется, тоже куда-то устремилась. По идее мы просто должны были проснуться в собственных телах по своим кроватям и все, но какой-то страх заставил меня притормозить и просигналить стоящему на стреме Гарольду, что контакт установлен. И только после этого, не теряя связи с Машкой, я пошел на стыковку с собственным телом, словно засасываемый магическим пылесосом.

Чувствуя, что вот-вот воткнусь в свою цель, я успел просигналить Машуне: «Пока!» и сразу словно вмазался со всего маху в стенку, заряженную напряжением под двести двадцать вольт. Поверьте, я знаю не понаслышке, что такое два пальца в розетку – так вот, тут было не два пальца, а гораздо больше.

«Чтоб тебе!..» - начал я было ругаться, как «услышал» аналогичный «вопль» своей напарницы, заставивший меня не на шутку испугаться за нее. Чисто интуитивно я потянулся к девчонке и, словно зацепив чем-то, выдернул ее подальше от опасной цели. Я чувствовал, как она натурально плакала от боли. Мне хотелось задуматься: какая, к черту, боль может быть в здешнем ничто? Но времени на раздумывания никак не хватало.

Просигналив Гарольду, чтобы он принимал обратно Машуню, я подтолкнул ее к выходу в межмирье. Она еще попыталась трепыхнуться, но, видимо, удар был настолько силен, что девчонка не смогла ничего мне всерьез противопоставить. Одновременно я дал понять академику, что в тела нас что-то не пускает, и я попробую выяснить, в чем дело.

Уловив ответ волшебника о том, что девочка под его контролем, я стал осторожно приближаться к своему телу, мысленно тормозя свое «падение». Так! – я почувствовал, как у меня, словно наэлектризованные, становятся дыбом несуществующие волосы. Остановившись, я понял, что дальше хода нет.

Что же делать? Если я не выясню, что там такое, то на мысли о возвращении можно ставить крест. Но и идти вперед было страшно и невозможно… я плыл сознанием по границе возможного приближения к цели и пытался нащупать вокруг хоть что-нибудь знакомое. Это было очень трудно, так как ощущения родного тела забивали все остальное. Я чуть-чуть отдалился и вдруг поймал что-то знакомое… ненавязчивое и, можно сказать, почти родное. Поскольку вариантов все равно не было, я двинулся в направлении этого чувства. Да… там не возникало никаких преград, и я все быстрее входил в чье-то тело…

…Темно, за окном то ли раннее утро, то ли поздний вечер. Я в кровати чем-то знакомой комнаты. Нет, это не моя комната и даже не наша квартира… это… Яськина комната! Господи, неужели меня угораздило залететь в его телеса? А что – ощущение узнавания было именно таким: ненавязчиво-приятельским. С другой стороны, это же здорово, оказаться в теле приятеля – я думаю, он не обидится, а что может быть легче, чем наводить разведку со знакомых позиций?

Мы дружили с ним, считай, с детского сада. Нельзя сказать, что вместе на соседних горшках сидели (в старших группах уже не сидят), но манной каши уж точно не один килограмм на двоих слопали! Стоит ли говорить, что я знал в его комнате каждого таракана? Тем более что их давно всех повывели. Да и в школу напросились в один класс. Так вот и дружили до моей «командировки» сюда… то есть на данный момент, туда...