Лицо Дома напряглось так, что из под сжатых губ показались зубы. — Да не верим! Поэтому прекрати водить нас за нос!

— Что-то здесь не так, — тихо сказал Люк, будто сам себе.

— Ты о чем, мать твою? — требовательно спросил Дом.

— Ни о чем. Но в той перегнившей каше — Люк указал на заброшенную часовню, — полно человеческих останков. Они в том еще состоянии.

— Что? — Даже под грязью было видно, как побледнело лицо Дома.

Хатч покачал головой. У него был такой вид, будто он получил плохие вести. — Здесь произошло что-то ужасное. Рискну предположить, что те люди плохо кончили.

— Плохо кончили?

— Они разорваны на куски. Головы разбиты. Как после бомбежки.

Фила затрясло еще сильнее. На этот раз Дом промолчал.

— Как? — спросил Фил Хатча. В его вопросе звучали и мольба и любопытство.

Хатч сглотнул. — Слава богу, что мы не пошли в те два здания. Бьюсь об заклад, что нашли бы там нечто подобное.

— Что это, Хатч? — умоляющим тоном спросил Фил.

— Не знаю, дружище. И не уверен, что хочу знать. Он встал. — Колдовство. Черная магия. Какой-то древний культ. Шведы очень религиозный народ. Я просто не знаю. Нам тут морочат голову, ребята. Это просто нехорошее место. Вот оно нас и доканывает. Ты видел какое-то животное, Фил. Лося или оленя. В этой части страны они повсюду. Вот и все. Мы просто нервничаем. И это естественно. Но давайте успокоимся. Просто немного подождем. — Он бросил в сторону Люка жесткий взгляд. — Давайте держать себя в руках, хорошо?

Люк тоже встал и посмотрел на деревья. — Сейчас два часа. Нам нужно принять твердое решение, если хотим выбраться отсюда до наступления темноты. Волевое решение. Я предлагаю вернуться и попытаться выйти тем же путем, которым мы пришли сюда накануне.

— Значит, придется снова проходить мимо того гребаного дерева, — проворчал Дом. Его страх обернулся злостью.

— И мимо дома, — сказал Фил, и снова ушел в себя. По его голосу было слышно, что он чуть не плачет.

— Либо, — сказал Люк, поднимая вверх ладони, — попытаем счастья с другой стороны просеки и просто прибавим шагу.

Дом посмотрел на него, как на конченного идиота. — Как мы можем «просто прибавить шагу» в таком состоянии?

— Сделаем все возможное. Я достану тебе костыль.

— Не нужен мне гребаный костыль. Мне ничего от тебя не нужно.

Хатч закрыл обеими руками лицо и застонал. Он продолжал стонать, пока все не замолчали. Не говоря ни слова, он поднял свой рюкзак и просунул руки в лямки.

— Новая земля? — спросил Люк примирительным тоном.

Хатч кивнул.

— Класс. Если у кого-нибудь есть вода, я был бы очень признателен за глоток.

— У меня кончилась, — сказал Фил, судорожно нащупывая свой рюкзак, будто испугавшись, что другие собираются оставить его одного.

Хатч протянул Люку бутылку. Она была заполнена наполовину. Их последняя вода.

Ютясь под крошечным навесом у входа в палатку, Хатч и Люк сидели и смотрели на огонек, дрожащий над камфоркой газовой печки. Моросил дождь. Серый сумеречный свет рассеивался с наступлением ночи. С каждой минутой, пока они ждали появления пузырьков на темной поверхности супа, становилось все труднее видеть собственные ноги, ни то что тарелки и кружки. Земля была слишком сырой для костра, как и валежник, который мог бы пойти на растопку.

В дальней части заброшенного погоста заросли карликовых берез, ив и колючего кустарника были не такими густыми, но скорости им это не прибавило. Во-первых, из-за акров папоротника, росшего из болотистой почвы и доходившего до пояса, а во-вторых, из-за скользких от лишайника, скалистых образований. В одном месте Дому потребовался почти час, чтобы перебраться через торчащие из земли валуны. После каменистой почвы они снова попали в густые заросли. С тех пор как они покинули церковь, сквозь полог листвы проглядывали лишь редкие проблески водянисто-серого неба.

В семь часов Хатч положил конец их медленному, нерешительному продвижению через лес, объявив привал. До наступления темноты оставался еще час, или даже полтора, но Фил с Домом исчерпали уже все свои ресурсы. Дом дважды молча садился в лесу, неспособный или нежелающий идти дальше. Движения Фила стали неуклюжими и нескоординированными, как у пьяного. В некотором смысле он был опьянен изнеможением.

Темнота в лесу всегда наступала раньше обычного. Они даже проверили часы. Поднесли к ушам и послушали. Уже в четыре часа дня под древним пологом листвы казалось, будто наступила ночь.

За весь день они прошли всего шесть, может быть, семь километров.

Лесная почва вокруг лагеря была настолько усеяна обломками деревьев, что возвести здесь две палатки было почти невозможно. Сперва пришлось расчистить площадку. Хатч исцарапал себе все пальцы, разгребая в стороны валежник и папоротник. Теперь общими с Люком усилиями две палатки были установлены. Они провисли и трепетали на ветру, как сброшенные парашюты, в меркнущем свете дня. Под подстилками было столько корней, крапивы и шишек, что лежа спать там было невозможно.