– Что именно ты имеешь в виду? – Катя вырулила на набережную и влилась в общий поток.

– Фотографии Агриппины в Интернете.

– Понравились? – довольно улыбнулась Екатерина Пофисталовна.

– Ты что, спятила? Ты на кого покусилась? – брызгал слюной Илья, кипя от искреннего возмущения.

– Ты-то чего так разволновался? – усмехнулась сестрица.

– Я, между прочим, на ней собираюсь жениться. И хочу, чтобы у моей жены была безупречная репутация, ведь я госслужащий, смею тебе напомнить. А во-вторых, у отца сейчас и так непростая ситуация, незачем было ее усложнять.

– Все, что можно, наш папочка и так уже усложнил. Теперь ему ничто повредить не может.

– Да ладно тебе каркать! Даст бог, обойдется. Может, все не так уж и плохо, – по-прежнему возбужденно говорил Илья.

– Ты давно его видел?

– В воскресенье, когда от Начинкиных уезжали.

– С тех пор многое изменилось. У него дергается голова, дрожат руки, он перестал спать по ночам. Начинкин просто хочет его помучить, поэтому и тянет с окончательным вердиктом, – борясь с раздражением, сообщила Катя.

– Господи, ну почему нам так не везет? Ведь могло же все закончиться в субботу, эта горгулья была просто подарком провидения. Так нет, Вольдемар отдал свой костюм водителю! Ну, скажи, кому еще так патологически не везет, кроме нашего идиота папаши? – истерично провыл Илья.

– Вот именно. В жизни действует закон подлости, и если ты сам ничего не предпримешь, жизнь будет бить по голове тебя, а не окружающих. А горгулья только все испортила. Лучше бы она совсем не падала, чем так.

– Эх, блин… – после продолжительной паузы горестно выдохнул Илья. – Тем более тебе не стоило трогать Агриппину. Еще тот прокол не забылся, а ты с новыми сюрпризами лезешь.

– Тебя это не касается! – оборвала его сестра. – Может, хватит уже питать бредовые надежды по поводу брака? Ей нет до тебя дела!

– При чем тут это? Ее мать настроена решительно, мечтает выдать дочурку замуж, а других кандидатов нет. Ко мне Елена Сергеевна неплохо относится, а Агриппина сделает что мама скажет.

– Ты уверен? – насмешливо спросила Катя.

– Да. И сегодня же начну активные действия. Надо ускориться, пока еще что-нибудь не случилось. К тому же самого Вольдемара сейчас в городе нет. Короче, следует поторопиться. Даст бог, он родственников трогать не будет, – суетливо проговорил Илья, уже строя планы.

– Братец, очнись, отца это не спасет, – скептически отозвалась Катя.

– При чем здесь отец?

– А кого ты надеешься спасти?

– Вообще-то я про себя говорил. Начинкин личность влиятельная, может и мне карьеру подпортить, если захочет. И чем только папаша думал, когда в это ввязался?

– Да заткнись ты уже, мечтатель малахольный! – зло оборвала его нытье Екатерина и бросила трубку на сиденье.

Валерий Коробицкий вышел из дома и сел в свой джип. Да, пока еще свой, с горечью подумал он, заводя двигатель. В офис ехать не хотелось, дома оставаться было невозможно. Анжела после субботнего вечера следит за каждым его шагом. Тесть, сволочь, отказался помочь, еще и пригрозил Феликса наследства лишить, если Валерий еще раз к нему с просьбой о деньгах сунется. «Сволочь!» – с особенным чувством повторил Коробицкий вслух и вырулил из паркинга.

Хорошо хоть Анжела не знает о том разговоре, иначе бы еще в понедельник на развод подала. А терять ее никак нельзя.

Это было ужасно. Валерий давно уже не любил жену. А уж если быть совсем честным, то и никогда не любил. Конечно, первое время после свадьбы он был готов носить ее на руках как символ собственного благополучия, принадлежности к миру богатых и всемогущих. Вот дурак, надеялся, что и сам станет одним из них. Но промахнулся. Промахнулся раз, два, три. Валерий никак не мог понять, почему другим все удается, а ему нет. Взять хоть этот проклятый поселок. Казалось бы, чего проще? Купил землю, оформил бумаги, построил дома, продал. Вон Шерстюк миллиард таким образом заработал, а он последние штаны потерял.

Валерий был бесконечно зол на окружающий его мир, полный несправедливости, и особенно на своего тестя, сволочного богатого маразматика, рушащего его жизнь.

Почему он выжил? Ну почему? Даже тут несчастному Валерию не было удачи. Другого бы погребло под каменной горгульей, и дело с концом. А здесь безвинный человек пострадал. Валерий до сих пор просыпался по ночам, мучимый горечью собственных неудач, мелких и крупных, навалившихся на него с проклятой субботы.

А тут еще жена начала нагло приходить домой среди ночи, довольная, как нагулявшаяся мартовская кошка. И он не то что отлупить ее, спросить не решается, где та шляется и почему от нее чужими мужиками пахнет. Стерва сволочная, такая же, как ее папочка!

Страшно захотелось напиться, и Коробицкий взглянул на часы. Было только начало одиннадцатого. Куда бы податься?

Ему решительно никого не хотелось видеть. Разве что… Валерий достал телефон и позвонил Кате. Но номер ее молчал. И он повернул в яхт-клуб.

Вот возьмет сейчас яхту, выйдет в залив и там напьется в одиночестве. А если повезет, то и утонет.

Коробицкий зло усмехнулся.

Агриппина проснулась от странного ощущения – ей все время казалось, что ее рот набит шерстью. Она отворачивалась, отплевывалась, пока наконец не проснулась и не завизжала от ужаса. Ей в самый нос уткнулось какое-то чудовище с огромным, как у льва, мохнатым рыжим загривком и дикими, фосфоресцирующими желтыми глазами. Когда Гриппа завизжала, чудище отпрянуло и обиженно отвернулось. Макинтош!