Он открыл ноутбук, и на экране тут же появился уже знакомый Гриппе фотоотчет о ее похождениях.

– Что именно вас смущает? Покажите мне кадр, который так ранил вашу нежную, восприимчивую натуру.

Гриппа, движимая чужой волей, подползла к экрану. Теперь к уже знакомым ей фотографиям прибавились два видеоролика. Выложены они были уже не Тиховлиз, а кем-то неизвестным. Сокольский недрогнувшей рукой запустил запись. Гриппа танцевала в середине нарядной толпы и делала это настолько изящно, стильно, легко и грациозно, что наконец-то в ней проснулась та самая, новая, остро нужная ей сегодня, боевая, энергичная и уверенная в себе Агриппина Начинкина. И с гордостью отметила, что для Вагановского балетного училища она, может, и недостаточно одаренна, но уж для ночного клуба – более чем. Пять лет, проведенных ею в детстве у станка в обществе опытных педагогов-хореографов, не прошли даром. Двигалась Гриппа действительно потрясающе. Пожалуй, Сокольский прав: ей стоит поблагодарить Екатерину Пофисталовну Тиховлиз за бесплатную пиар-кампанию.

– Ну, что скажете? – косо взглянув на приосанившуюся Гриппу, спросил Сокольский.

– Ладно, вы правы. Все не так уж плохо, – кокетливо проговорила девушка.

Теперь рядом с ним стояла уверенная в себе, знающая свою силу обольстительница. На ее губах играла легкая соблазнительная улыбка, тело было изогнуто самым привлекательным образом, глаза из-под длинных ресниц сверкали опасными искрами. Не женщина, а хамелеон, отпрянул от нее теряющий самообладание Артем Георгиевич.

– И все же план мы осуществим. А еще мне только что пришла в голову чудная мысль! – продолжила девушка. – Сейчас еще одиннадцати нет, времени у нас навалом. Не терять же его даром, правда?

– Я думал, вы съездите домой переодеться, а днем мы встретимся у меня в офисе, – несмело проговорил Сокольский.

– Предложение хорошее, переодеться надо. Но сперва мы побеседуем с моим зятем, и откладывать это мероприятие не стоит. – Агриппина, закутавшись в халат, как Гай Юлий Цезарь в тогу, прошлась по гостиной. – Сейчас вы позвоните Коробицкому и назначите ему встречу. Скажете, что звоните по поручению отца. Он мигом примчится. Нет! Лучше мы к нему подъедем, так будет душевнее. – Слово «душевнее» Гриппа произнесла с таким выражением лица, что Артем как-то трусливо съежился и сглотнул. – Его роман с Екатериной Тиховлиз позволит нам вытряхнуть из моего дорогого родственничка все секреты, какими он владеет. И даже те, которыми не владеет. Потому что развод для него сейчас подобен изощренной, мучительной пытке, которая неизбежно приведет к такой же мучительной и медленной смерти. От нищеты.

– Да, – кивнул Артем. И еще раз про себя отметил, до чего же яблоки недалеко от яблони падают. Особенно некоторые их сорта.

Валерий едва успел отойти от берега и еще ни разу не приложился к вожделенной бутылке, когда ожил его мобильник. Номер был незнакомый, и Коробицкий на всякий случай ответил.

– Валерий Юрьевич? Добрый день, – раздался в трубке чей-то уверенный приятный голос. – Вас беспокоит Артем Георгиевич Сокольский. Я звоню по поручению Вольдемара Сигизмундовича. Мы можем с вами встретиться?

От неожиданности Коробицкий ужасно растерялся и сперва даже испугался. Что могло понадобиться от него шефу по безопасности холдинга?

– А разве Вольдемар Сигизмундович не уехал? – зачем-то спросил Валерий хрупким, как первый осенний ледок, голосом.

– Уехал. Поэтому и поручил этот разговор мне. У меня сейчас есть время, и я мог бы подъехать к вам в офис.

Валерий немного расслабился. Его не вызывали на ковер и, кажется, не собирались наказывать. А может, даже наоборот? – родилась в голове несчастного банкрота шальная мысль. Вдруг тесть передумал и решил ему помочь?

– Я сейчас не в офисе, а в яхт-клубе, – торопливо ответил Валерий, радуясь в душе, что не успел хлебнуть спиртного в столь ранний час. – Если хотите, можем встретиться здесь. Или я прокачу вас на яхте.

Коробицкий почувствовал, как в горле зреет соленый от избытка чувств ком.

– Отлично, я буду на Крестовском минут через сорок, – покладисто согласился Сокольский и закончил разговор.

Они ехали по набережной, обсуждая, как лучше построить беседу с Коробицким и стоит ли участвовать в ней Агриппине, когда случилось непредвиденное. Джип Сокольского вдруг, визжа покрышками, рванул к тротуару. Девушка посмотрела в ту сторону и увидела двух болтающих возле парапета Большой Невки подруг. А еще мальчика лет семи со школьным рюкзаком на спине, который, взобравшись на чугунные «кружева» парапета, наклонился вперед, глядя на серую воду реки. И как рюкзак съехал ему на голову, изменив центр тяжести, и мальчик, взмахнув серыми кроссовками, полетел вниз.

Все это она увидела лишь потому, что взгляд сидящего рядом мужчины вдруг стал невероятно сосредоточенным. Гриппа проследила за ним и заметила исчезнувшего за гранитом набережной ребенка.

Когда Артем, сбрасывая на бегу пальто и пиджак, несся к тому месту, женщины все еще продолжали болтать, не реагируя на едва слышный в шуме проезжающего транспорта крик малыша. Их внимание привлекло лишь появление мужчины, который с разгону взлетел на парапет, замер на секунду и тут же кинулся в стальную, покрытую мелкой рябью ледяную воду.

Гриппа бежала следом за Сокольским, хватая его вещи, сжимая неудобный, разваливающийся ком, спотыкаясь, наступая на полы его пальто. Возле парапета она оказалась одновременно с орущими от ужаса тетками.

Она видела, как спустя несколько секунд, далеко внизу из воды показался Артем в обнимку с перепуганным мальчишкой. Ребенок отплевывался, хрипел, плакал, барахтался, его мамаша визжала, рюкзак, по-прежнему болтавшийся на спине мальчика, тянул вниз и мешал Артему. Сокольский изловчился, стянул его с плеч малыша, и котомка, мелькнув на прощание красными лямками, тихо ушла под воду.