– Тогда у нас не было подозреваемого, – назидательно ответила Амалия. – Сейчас Лизе с Таней позвоним и поедем, покажем им фотку твоего остеопата.

– У меня нет его фотки, – с затаенным удовлетворением сказала Катя.

– Из инета распечаем. С сайта клиники, – успокоила ее Амалия, доставая из сумки удивительным образом оказавшуюся в ней визитку кондитерской, в которой они с Катей обнаружили следы Муромцевой и неизвестного мужчины. – Вот досада. Сегодня не их смена, – с огорчением пояснила Амалия, вешая трубку после короткого разговора. – Ну ничего, произведем опознание завтра.

– Амалия, мне кажется, ты ошибаешься. Александр Вадимович не тот человек. Он умный, добрый, к тому же обеспеченный. Зачем ему все это? И самое главное, он ничего не смыслит в фармакологии. По специальности он хирург.

– Катя, думаю, ты и сама все понимаешь, просто не хочешь себе в этом признаться. Потому что втюрилась в него, – присаживаясь обратно к столу, проговорила Амалия, как-то необычно мягко заглянув Кате в глаза.

– Что ты выдумываешь! – залилась пурпуром Катерина.

– Вот смотри. Как ты узнала о группе? Из разговора остеопата, подслушанного Викой. Дальше. В тот день, когда Вика раскрыла остеопату секрет твоего похудения, случилось сразу два события. За тобой началась слежка, и пропала Вика.

– С чего ты взяла? – изумилась Катя.

– Вот из чего! – Амалия потрясла в воздухе своим потрепанным блокнотом на пружинках. – Все твои рассказы я заносила в блокнот. Любые замечания, упоминания, имена и даты. Именно так можно построить хронологию преступления и вычислить убийцу, – нравоучительно заметила адвокат Змеюкина, уловив искреннее восхищение в Катиных глазах. – Какого числа Вика отбыла в Таиланд?

– В ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое.

– Вот. То есть сразу после доверительной беседы с твоим остеопатом. В тот же день за тобой следили, но преступника спугнула соседка с собакой. По твоему собственному свидетельству. – И Амалия ткнула Кате в нос листок блокнота, исписанный мелким остреньким почерком, вероятно краткое изложение Катиного рассказа о собаке. – Далее, не последний штрих, именно в этот вечер Лена падает в метро на рельсы.

– О господи! Значит, это все же покушение? – Катя моментально побледнела. Факты, сухо изложенные Амалией, всколыхнули все забытые страхи.

– Не знаю. Но совпадение мне кажется маловероятным.

– Но за что ее хотели убить? – Катя никак не могла понять главного.

– Вот именно! – подняла палец вверх Амалия. – А за что хотели убить тебя? Ну?

Катя растерянно молчала.

– Из всей группы похудания покушались только на вас с Леной. Две другие участницы умерли сами. Почему? – изо всех сил старалась стимулировать Катину умственную деятельность Амалия, но та лишь отрицательно покачала головой, признавая свое интеллектуальное убожество. – Да потому, что только вы двое знали о связи остеопата с испытанием лекарства!

В кухне повисла глубокая тишина. Потом Катя подняла глаза на Амалию и кивнула головой.

– Точно. Я рассказывала только Лене и Свете о том, как попала в эту группу. Света умерла, а Лена упала в метро.

– После того, как Вика поговорила с остеопатом, – напомнила Амалия.

– Елки-палки! Какая же я дура! – Катя вспоминала все события последних десяти дней и не верила своей слепоте. – Что нам теперь делать? Вика перед отъездом сказала мне, что узнала что-то важное, но не смогла сразу рассказать. Может, позвонить ей, выяснить, что это было?

– Можно. Если она еще жива, – мрачно заметила Амалия.

– О чем ты говоришь? – Катя прочувствовала, как у нее немеет голова от избытка впечатлений.

– Не знаю. Но этот горящий тур, выезд в середине ночи. Мать наверняка ее в аэропорт не провожала. Кто знает, доехала она до него вообще или нет?

– Я сейчас же позвоню Вике! – Катя схватилась за телефон. – Не отвечает, – растерянно сказала она спустя пару минут.

– Это не показатель. Только психи говорят по телефону из-за границы. Позвони ее матери. Спроси, когда Вика последний раз связывалась с ней. Только осторожно. Не напугай, – посоветовала Амалия.

Катя согласно кивнула.

– Мать говорит, Вика ей ежедневно пишет, – отчиталась она, закончив разговор.

– Пишет?

– Эсэмэски.

– Ясно. Писать их может кто угодно. Когда она должна вернуться?

– Я не спросила, но, кажется, через неделю, – дрожащим от волнения голосом проговорила Катя.

– Так. Подведем неутешительные итоги. Три трупа, одна раненая, одна пропавшая, и ты на закуску. Неплохой размах, – задумчиво проговорила Амалия, беря с тарелки яблоко и хрустко вонзаясь в него зубами.

Все-таки это удивительно, насколько ее психика нечувствительна к стрессам, подумала Катя, глядя на подругу, которая не теряла аппетита и присутствия духа в любых обстоятельствах.

– Девочки, а может, вам этого остеопата тряхнуть, а я вас подстрахую, – предложил с горящими глазами деда Ваня, чем еще больше встревожил Катю.

Прожив всю свою жизнь в нормальной, среднестатистической семье, Катя привыкла к нормальным, среднестатистическим реакциям окружающих. А среднестатистическая реакция такова, что все ее родственники и знакомые в данных обстоятельствах в один голос потребовали бы немедленно обратиться в полицию, дабы этим делом занялись профессионалы. Уполномоченные и вооруженные. А деда Ваня с каким-то пугающим энтузиазмом посылает родную внучку на встречу с предполагаемым убийцей, да еще и о какой-то страховке толкует. Кате в который уже раз пришла в голову мысль, что у славного дедушки начался, и не просто начался, а усиленно прогрессирует старческий маразм. Бедняга не отличает явь от телевизионного вымысла.