– Вот, вот, – подбодрил его Капустин и отключился.

– Новогодний вечер! – распахнула шкаф Амалия, едва разговор с Вовкой Сидоровым закончился. – Елки-палки, и надеть нечего!

– Мне тоже, – встревоженно поделилась Катя. – Мне надо срочно домой! Там туфли, украшения, все!

– Какое домой? Совсем рехнулась? А вдруг тебя там до сих пор караулят? – забыла про шкаф Амалия.

– Да никто меня не караулит, мне платье нужно! И туфли! – все больше волновалась Катя.

– Мое наденешь, а вместо туфель в сапогах пойдешь. Никто не заметит, – отмахнулась от нее Амалия, зарываясь в тряпичные дебри.

– Ну, конечно! – Катя встала и уперла руки в бока. Последнее замечание Амалии почему-то ее сильно задело. – Во-первых, я не влезу ни в одно твое платье. Потому что ты худая, как щепка, а у меня грудь, между прочим, третьего номера. – Лицо обернувшейся к ней Амалии сильно вытянулось, а глаза, напротив, сузились. – Во-вторых, я не собираюсь идти в сапогах. Потому что это меня пригласил Володя, это со мной он будет танцевать и знакомить своих приятелей. А ты просто навязалась за компанию. И если кто и может пойти в сапогах и вытянутой юбке, так это ты, – с чувством мстительного удовлетворения припечатала Катя.

Амалия стояла возле шкафа в точно такой же позе, уперев в тощие бока худые, костлявые кулаки и, поджав губы, сверлила Катю злым взглядом.

– Ты, Плотникова, неблагодарная, самовлюбленная дура! – бросила Кате в лицо Амалия, и Катя тут же утратила половину своего пыла. Потому как упоминание «неблагодарности» моментально пробудило в ней чувство справедливости и совесть. А они однозначно говорили о том, что Амалия ее приютила, обогрела, накормила, защитила и вообще взвалила на себя все Катины проблемы. А Катя дрянь неблагодарная… При этой мысли Катины руки опустились, глаза потухли, и она уже готова была броситься на шею Амалии с извинениями и уверениями, когда до нее дошел смысл произносимых Амалией слов.

– Хорошо хоть не бесхребетная тряпка. А то я уже начала волноваться, что ты вообще ни на что не способна, так и будешь по жизни под каждого прогибаться и кланяться.

– В каком смысле? – решила уточнить Катя, сомневаясь, правильно ли поняла последнее высказывание.

– В таком, – передразнила ее Амалия. – Завтра с утра пойдем по магазинам. Не можем же мы ударить в грязь лицом на этом ментовском сборище. Я все же адвокат как-никак. Ну и чтобы Володьке краснеть не пришлось. Поможем ему по карьерной лестнице продвинуться, представим в лучшем свете в глазах начальства. Вряд ли еще у кого-то из его приятелей есть такие симпатичные, а главное, образованные, умные и воспитанные знакомые.

Последнее сомнительное замечание Катя пропустила мимо уха. Но главное решила уточнить.

– Значит, ты на меня не сердишься? – заискивающе спросила она Амалию.

– Ну вот. Только похвалила.

Целый день девушки как ошалелые носились по магазинам. Оказывается, в городе давно уже царила предпраздничная суета, шли грандиозные распродажи, и, незаметно влившись в шопинговый марафон, Катя с Амалией пробегали весь день по магазинам. Они купили подарки родным и знакомым, купили платья, туфли и бижутерию и счастливые и совершенно обессилевшие в семнадцать ноль-ноль ввалились домой.

Дедуля, проникнувшись девичьим волнением, уже не находил себе места.

– Девочки, что же так долго? – хлопотал он в прихожей. – А покушать? А волосы уложить? А платья отпарить? – беспокоился он, принимая пакеты.

– Дедуля, туда не заглядывай! – отобрала у него часть пакетов Амалия. – Это сюрприз. Накладывай еду, мы быстренько перекусим и собираться. Я в душ!

– А я? – царапалась под дверью Катя.

– Следующая!

В начале седьмого обе барышни были уже готовы. Амалия выбрала себе узкое красное платье с большим декольте, к слову сказать, совершенно не идущее к ее бледной коже и мелким чертам лица, и абсолютно не красящее ее фигуру. Но при этом и она, и особенно дедуля были совершенно уверены, что восхитительнее Амалички на вечере никого не будет. Катя согласно кивала. Себе она купила темно-синее коктейльное платье, удачно севшее на ее новую стройную фигуру, подчеркнувшее талию и бюст. Обе барышни благоухали французскими духами и сверкали искусственными драгоценностями. Время близилось к половине седьмого, и волнение в рядах нарастало. Дедуля то и дело подбегал к окошку проверить, не появился ли принц на такси. Но принца все не было.

Наконец без двадцати семь раздался телефонный звонок, и Вовка Сидоров запыхавшимся, прерывающимся голосом сообщил:

– Я уже подбегаю к дому! Вызывайте такси и ко мне! Через двадцать минут буду готов! – И отключился.

– Ну ты подумай! – возмутилась Амалия. – Тоже мне кавалер! Еще и такси ему вызови! – Но сама при этом взяла трубку и заказала машину.

А через полчаса Вовка Сидоров с мокрыми волосами, в куртке нараспашку, из-под которой виднелись серый костюм и белая рубашка с болтавшимся на плече галстуком, выскочил из подъезда и, едва сев в машину, тут же велел трогать.

– Мне начальство голову оторвет за опоздание! – пропыхтел он, оборачиваясь к девчонкам.

– Поздравляю, будешь на празднике всадником без головы. Пончо мы тебе раздобудем, – криво усмехнулась Амалия.

Когда компания вошла в украшенный в честь Нового года китайскими гирляндами зал кафе, празднование было уже в разгаре. На сцене скакал молодой Дед Мороз, он же приглашенный на вечер аниматор. За столами налегал на закуски личный состав с сопровождающими дамами. Начальство поближе к сцене, младший состав ближе к дверям, так что свой столик Володя с девушками отыскали быстро. Столики были рассчитаны на шестерых, и за Володиным уже разместились двое парней и знойная брюнетка.