Шрифт:
Директор понял, что в разведке он ничтожество. Полное.
– Но зачем ему предавать своего человека?!
– Мало ли… Он из Специи, а там темные дела творятся. И в Риме темные дела творятся, а вы, должно быть, уже знаете, из какой семьи происходит капитан Кантарелла. Он уже был в Триполитании, и там тоже творились очень темные дела, когда он там был. Он мог знать, с каким ремонтником кондиционеров вы работаете?
– Откуда?! Он же только что приехал!
– При нем до этого кондиционер ломался?
Директор припомнил.
– Нет.
– Точно?
– Точно, синьор контр-адмирал!
Контр-адмирал Бьянкомини потер небритый подбородок.
– Зайдем с другого конца. Вы проводили выплаты этому ремонтнику по официальной бухгалтерии или платили из черной кассы наличными?
– Конечно по официальной! У нас же не хватает черной кассы даже на оплату агентов!
– И отчетность отправляли в Рим.
– А как же, синьор.
– Ну вот, – заключил контр-адмирал, – и разгадка. Эта отчетность проходит по категории секретности D, то есть четвертая категория, при том, что их всего пять, а последнюю категорию можно публиковать в газетах. Это значит, что к вашей отчетности имели доступ все, кто того хотел, несколько тысяч человек. Вот так.
Итальянское Сомали
Могадишо, район Каараан
Улица, одна из многих в истерзанном насилием Могадишо, выглядела так, как и выглядела она вчера, позавчера, месяц назад – ничего не менялось. Здесь не строили – здесь разрушали, здесь не сколачивали состояния – здесь продавали все по дешевке и бежали из страны. Да и страны как таковой больше не было…
Два человека – мужчина с лицом, закрытым головным платком от пыли и обычной теперь для улиц Могадишо вони, и женщина в черной накидке, явно мусульманка, – подошли к лавке, ставни которой были закрыты наглухо. Женщина осталась на тротуаре, мужчина подошел и постучал в запертую дверь. Раз, потом еще один раз.
Ничего. Тишина.
Мужчина достал из кармана небольшую квадратную коробку и прилепил туда, где был замок. Женщина достала из-под своего черного одеяния пистолет-пулемет «Беретта-12». Мужчина в два прыжка оказался рядом с ней, в руке его был пистолет «беретта».
Вспышка! Мина, поставленная на задержку в десять секунд, взорвалась с оглушительным грохотом у двери, выломав и искорежив ее, и мужчина и женщина с оружием в руке бросились внутрь. На улице взревел мотор стоящего у перекрестка бронетранспортера; изрыгнув клуб солярного дыма из выхлопной трубы, он покатил вперед, ускоряясь.
– Хадкакакин! [67] – проорал мужчина отрепетированную фразу, ворвавшись внутрь.
– Впереди чисто! – грубым голосом отозвалась женщина с автоматом.
Мужчина бросился вперед.
– Чисто! Здесь ничего нет.
На улице загрохотали ботинки десантников.
– Свои! Свои! – Женщина откинула паранджу, она была небрита и не слишком походила чертами лица на женщину. – Спецслужба! Мы проводим здесь спецоперацию!
67
Не двигаться! (сомалика)
– Бросьте автомат, синьора, – приказал молодой капитан десантников.
– Черт, еще раз так меня назовешь, козел! – выругалась «женщина», но автомат бросила.
На улице одна за другой затормозили две машины…
– Они ушли, синьор контр-адмирал. Ничего нет.
Контр-адмирал недовольно огляделся – пыль еще не улеглась, тут как стадо слонов пробежало. Улики если и были – приказали долго жить.
Прикрыв нос смоченным кельнской водой [68] платком, контр-адмирал прошелся по тому, что когда-то было то ли торговым залом, то ли помещением кафе, осмотрел пол и стены. Остальные внимательно наблюдали за ним. Потом он вышел туда, где было подсобное помещение, там что-то привлекло его внимание на полу. Он даже померил пальцами расстояние между какими-то следами, потом осмотрелся и удовлетворенно хмыкнул.
68
Одеколон Eau de Cologne с французского так и переводится – «Кельнская вода».
– Это здесь. Но мы опоздали. Они засекли работу скремблера и поняли, что пора сматывать удочки. Вон, смотрите!
Директор Манфреди, который уже мысленно сочинял заявление об отставке, капитан Кантарелла и пара десантников во главе со своим капитаном подошли ближе.
– Вон там. Четыре отпечатка ножек на полу; они вымели пол перед тем как уйти, но чуть заметные вмятины остались. Расстояние между ними полностью соответствует расстоянию между ножками дизель-генератора небольшого размера. Нормального электроснабжения здесь нет, и они не могли рисковать. Поэтому же – вон там выбито окно в форточке и на стене след от гвоздя, но самого гвоздя нет. И стена в этом месте чуть темнее. Они надели шланг на выхлопную трубу дизель-генератора и вывели его наружу, чтобы самим не отравиться выхлопными газами. Можно уходить, здесь больше ничего нет.
Абиссиния, дикая территория
День спустя
Четыре человека ехали по дурной, разбитой, почти незаметной в горах дороге, направляясь в сторону гор – подальше от границы. Все четверо въехали в Абиссинию на этой машине этим утром, проехали через город Доло Одо, нигде не останавливаясь, и поехали дальше. Все четверо за утро не перемолвились и десятком слов, потому что говорить было не о чем. И незачем.
Да, я забыл о самом главном. Все четверо были белыми.
Отъехав от города Доло Одо километров на десять в горы, они увидели небольшую ложбину, где можно было спрятать машину, и сделали это. Один из этих молчаливых, жилистых, одетых в полувоенную форму людей закрыл машину на секретный замок и забрал два высоковольтных провода из-под капота, положил их себе в рюкзак. Если этого не сделать, машину наверняка угонят и уже к вечеру разберут на запчасти или продадут на базаре. Африканцы не видели ничего плохого в кражах и угонах, если пострадавшими, конечно, не были члены их племени…