Все четверо были одеты в униформу, которую шили для наемников, частных охранников или путешественников по опасным местам на юге Италии – она считалась качественной и расходилась хорошо. На них были длинные шарфы, повязанные как арабские куфии и закрывающие лицо, на ногах – десантные полуботинки. У двоих были автоматы STG-60, еще у одного – малораспространенный, но хорошего качества Walther MPK c глушителем, оружие в шестидесятые-восьмидесятые широко применявшееся спецслужбами, у третьего – полуавтоматическая винтовка Barrett гражданской версии 82 А1 с приваренным к стволу глушителем старой модели. У каждого из них за спиной был рюкзак, где было все, что нужно для трехдневного перехода. Но если три дня затянутся до семи и даже больше, ни один из них не пропадет. Они знали, как выживать и в горах и в пустыне.

Редкой, волчьей цепочкой неизвестные пошли на запад, параллельно дороге, ведущей на Авасу и дальше – на Аддис-Абебу.

Он знал, что все просто так не кончится. Не может кончиться…

Широко шагая по неуютной, чужой земле, Паломник шел на запад, погоняя длинным шестом коз – их было двенадцать штук, и он потратил на них почти все имеющиеся у него деньги. Козы покорно шли туда, куда их направлял шест пастуха, мекали, гадили, на ходу питались всем, что могло показаться им съедобным.

Им было все равно куда идти. Коза – она и есть коза.

Самое хреновое было то, что ему приходилось тащить фугас. Фугас был сделан на основе стопятимиллиметрового снаряда и весил тринадцать килограммов. Это было не так много, если тебе нужно было вскрыть ящик и подтащить снаряд к орудию, но это было очень много, если тебе нужно было тащить это на себе примерно четыреста километров.

Но он твердо был намерен дойти. И выполнить задание.

Он знал, что за ним идут. То, что произошло в Доло Одо, это не происки немцев, как считалось, когда они раз за разом терпели поражения от летучих отрядов Генерала. Немцы не могли ничего знать про Доло Одо. И когда за ним пришли, пришли люди Генерала, немцы повели себя не так, как должны были бы повести – они убили их всех.

Значит, дело не в германцах. Предает кто-то из своих. Кто-то, кто находится на самом верху, кто знает слишком много для обычного, рядового чиновника. Кто-то предает их – раз за разом.

Он прокручивал то, что знал, в голове, раз за разом. Всегда, когда они начинали большие операции и сообщали в Рим, их ждали неприятности. Спецназ не извещал никого о том, что они намереваются делать, и выигрывал – раз за разом.

Значит, в Риме – враг.

В Риме – враг…

Выйдя на связь, он знал, что информация дойдет до врага. Он сознательно пошел на это, сознательно подставлялся, чтобы выяснить все до конца. И чтобы обрубить хвост, обрубить его максимально эффективно. Нырнуть, как щука, в темную воду стоялого озерка…

Их проводник – тот, что был с бесшумным пистолетом-пулеметом, присев, потрогал козий кал. Потом обтер пальцы о землю, выпрямился.

– Он опережает нас на три часа. Максимум – четыре.

Командир группы посмотрел на часы.

– Что еще?

– У него мешок. Большой, тяжелый, сзади. Он несет тяжелый груз. Идет правильно, не торопясь. Экономит силы.

Командир группы не удивился – он не первый год жил в Африке. Хорошие следопыты из племен, расположенных южнее, помнили любой след, который они увидели десять лет назад. Неважно – животного или человека. По следу они даже могли сказать, в каком настроении был прошедший человек.

– Он знает про нас?

– Скорее всего, нет. Он ни разу не останавливался. Не оборачивался назад. Скорее нет.

Командир группы утвердительно кивнул. Хорошо.

– Вперед.

Это была стоянка – пастушья стоянка, таких было много в горах. Немного дров для костра… и больше ничего, только ровная площадка, чтобы разместиться.

Естественно, никакой костер не горел, сучья и ветки деревьев, большая ценность здесь, оставались нетронутыми. Если бы горел костер, командир группы заподозрил бы неладное. Он знал, что тот, за кем они охотятся, является профессионалом, а профессионалы так дешево не подставляются.

Командир группы посмотрел на часы. По местному – час ночи…

Пора…

Он похлопал по плечу снайпера – и тот понял, начал в темноте, на ощупь монтировать на прицел термооптическую насадку. Дорогущая вещь, фирмы Texas Instruments, за нее он отдал ни много ни мало одиннадцать тысяч рейхсмарок, причем за подержанный, новый стоил бы не меньше восемнадцати. Это было три цены хорошего ночного прицела, но это стоило того. Снайпер с винтовкой калибра 12,7 и хорошим термооптическим прицелом на поле боя все равно что Бог. Термооптика выделяет белым любую цель, температура которой отличается от температуры окружающей среды, если днем в Африке это бессмысленно, то в горах, с холодными даже летом африканскими ночами – самое то. Местные повстанцы, бандиты, контрабандисты, которых он уничтожал по контракту, просто не знали, что такое термооптика, это тебе не Россия и не Восток. Они гибли десятками, даже не понимая, что их убивает, однажды ночью они вчетвером обезвредили четыре крупнокалиберных пулемета и взяли деревню, перед которой за несколько дней до этого сожгли и разграбили целый конвой. Пуля калибра 12,7 могла поразить любую цель, которая здесь встречалась: человека в любом бронежилете и на любой разумной дальности, крупнокалиберный пулемет, миномет, легкую автомашину-пикап, на которой любят перемещаться боевики, даже бронетранспортер. Можно было проломить кирпичную или бетонную стену, за которой скрывался стрелок, и убить его наповал. Он потратил на эту винтовку столько, сколько стоит неплохая машина, но деньги, которые он потратил, давно уже окупились. То, что он зарабатывал здесь, он вкладывал в виноградники на юге, покупая все новые и новые делянки с лозой, его родственники в его отсутствие ухаживали за виноградом, за плату беря урожай и делая из него вино. Осталось еще немного – пара лет, и он уйдет на покой, покинет навсегда эту клоаку, продаст винтовку, на вырученные деньги построит домик и навсегда и обо всем забудет.

– Готово… – доложил он, когда глянул в прицел и был вознагражден за его правильную установку идеально четкой картинкой. Не было ни жары, ни костра, искажающего изображение… как в учебнике, в общем.

Командир хлопнул его по плечу, подтверждая приказ действовать.

В термооптическом прицеле мир предстает перед снайпером либо черным, либо серым различных оттенков, все предметы, излучающие тепло, были ярко-белыми или серыми в зависимости от интенсивности теплового излучения. Таких предметов было несколько – козы со спутанными ногами либо лежали, либо медленно перемещались в поисках пищи. Человек лежал в углу площадки, он накрылся одеялом с головой, и правильно, ночи холодные – но тепловое излучение было, пусть и слабое. К тому же одеяло едва заметно шевелилось – человек дышал.