Шрифт:
Он снова глянул на часы. Да что же это такое?
Рейхскриминальдиректор поднял трубку, которая находилась между сиденьями, набрал номер второй рефературы. Ответил, как и должен был, начальник рефературы-2 доктор Курт Зайдлер, его правая рука. Официально он отвечал за административные, правовые и финансовые вопросы, но все в Аддис-Абебе знали, что при отсутствии Ирлмайера делами заведует доктор Зайдлер, как бы ни называлась его должность. И это не обсуждалось.
– Слушаю, доктор Ирлмайер.
– Доложите.
– Полиция работает по усиленному плану безопасности, аэропорт и все дороги взяты под усиленное наблюдение. Производится проверка документов на улицах. Никаких инцидентов зафиксировано не было.
– Усилить бдительность. Особое внимание на аэропорт. Снимайте на пленку всех прибывающих пассажиров.
– Есть.
– Усилить бдительность, – повторил Ирлмайер, – может произойти все, что угодно.
Прослуживший здесь десяток с лишним лет рейхскриминальдиректор знал, как все начинается в Африке – внезапно, и как все заканчивается – большой кровью…
Он не понимал, что происходит. Не понимал, кого он должен встретить лично и как у человека, перешедшего границу, могут оказаться сведения, имеющие отношения к безопасности рейха. Но поскольку ему приказали приехать сюда, сидеть и ждать – он приехал сюда, сидел и ждал…
Человек, которого они ждали, появился с двадцатиминутным опозданием. Это был человек в простом темном балахоне, подпоясанном веревкой – одежда, характерная для монастырей, которых было немало и в православной Абиссинии [69] . На ногах у него были грубые сандалии из веревок и старых автомобильных покрышек, и выглядел этот человек как странствующий монах.
69
Господствующей религией в Абиссинии было православие. Поэтому германцы так держались за эту страну и старались не перегибать палку. Понимали, что если они потеряют Абиссинию, то там, впервые на Африканском континенте, возникнет зона под контролем русских.
Фельдфебель на автомобиле отрывисто крикнул что-то, и разомлевшие от жары солдаты подобрались, а двое германских солдат, стоящих постом впереди машин – заступили дорогу решительно шагающему монаху.
– Хенде хох! – сказал один солдат, выступая вперед, второй страховал его, отступив назад и в сторону. Это были просушенные, прокаленные жарой, с въевшимся в кожу загаром тупые и упрямые солдаты Африканского корпуса рейхсвера, и любой африканец знал, что если они что-то приказывают, то лучше это выполнить. Потому что с тех пор как нога тевтона ступила на африканскую землю, терпения у них стало меньше, а презрения к местным – еще больше.
Человек, одетый как монах, послушно поднял руки, и солдат обыскал его. Он искал оружие – такое понятие, как «пояс шахида», который как раз хорошо прятать под монашеским балахоном, здесь еще не прижилось.
Но оружия не было. Только пристегнутая к поясу торба. Солдат открыл ее и увидел кусок серого хлеба и бутылку воды.
– Аусвайс! – сказал солдат.
Из нашитого на внутреннюю сторону балахона кармашка монах достал документы, протянул солдату. Солдат с удивлением уставился на ватиканский паспорт.
– Ауффентальт гестелльт! [70] – сказал солдат и направился к машинам. Такого паспорта здесь он еще ни разу не видел.
Рейскриминальдиректор Ирлмайер перелистал паспорт, обращая внимание на каждую страницу, а страницу с фотографией и с визами он даже сфотографировал небольшим фотоаппаратом, который у него имелся в мобильном телефоне. Потом махнул рукой.
– Верпассен. Гехен [71] .
– И какую же информацию вы намерены мне сообщить? – спросил рейхскриминальдиректор Ирлмайер сидящего рядом «монаха», когда их кортеж пробирался к Аддис-Абебе по полупустому шоссе со скоростью в сто десять километров в час. – И советую серьезно подумать, прежде чем ответить. Мы, немцы, не любим шуток.
70
Оставайтесь на месте! (нем.)
71
Проводить. Отправляемся (нем.).
Разговор шел на немецком, акцент гостя напоминал акцент южных земель, тех, что ближе к Италии. Оно и понятно…
– Разве вам не приказали отвезти меня в Аддис-Абебу? – спросил священник.
– То, что мне приказали, поп, это лично мое дело. Я отвечаю за безопасность и соблюдение интересов рейха в этом районе. Будет лучше, если я перестану вас считать угрозой интересам рейха, для вас же будет лучше.
– В таком случае я обратился по адресу. Что вы ответите на то, что сюда, в Абиссинию, проник опытный убийца и он направляется в Аддис-Абебу?
– Скажу, что я хочу доказательств. Эти слова – для меня пусты.
– А как Берлин посмотрит на то, что вы могли предотвратить террористический акт и не предотвратили его?
Ирлмайер быстро прикинул – приказ пришел из Берлина. Значит, там что-то знают, шила в мешке уже не утаишь.
– С Берлином разбираться буду я. Что это за человек?
– Опытный убийца. Итальянец.
– На кого он работает?
Священник улыбнулся – недоброй и неприятной улыбкой.