Не знает. Значит, будет еще страшнее.

– Не думаю, доктор Ирлмайер. Разрешите доложить.

– Докладывайте, Зайдлер, докладывайте. Вы как ребенок, право слово. Если есть что сказать – скажите это.

– Так точно. После допроса мы повезли шварце… обратно на объект «Мюнхен», при этом я следовал в своей машине за служебной машиной фельдфебеля Шнитке. Также… Также я приказал гауптману Зиммеру снять своих людей с оцепления, а зональному штабу люфтваффе – отозвать беспилотный разведывательный самолет. После того как машина остановилась и Шнитке вместе со своим помощником повели шварце к входу в отель «Мюнхен», снайпер произвел два выстрела из крупнокалиберной снайперской винтовки со здания недостроенного отеля «Меридиан». При этом был убит сам шварце и подручный Шнитке, сам Шнитке чудом остался жив и сбил с ног меня – иначе снайпер мог пристрелить и нас. Группой парашютистов здание недостроенного отеля «Меридиан» было окружено и произведена первичная зачистка. Вместе с прибывшей к месту происшествия следственной бригадой Министерства безопасности и сотрудниками гестапо я непосредственно обнаружил и осмотрел то место, откуда был произведен выстрел. Там же была обнаружена одна гильза от винтовки калибра двенадцать и семь, американского производителя. Из такого оружия вполне можно было произвести два точных выстрела за очень короткое время. Там же были обнаружены и следы крови снайпера, но сам снайпер не был обнаружен, очевидно, ему удалось уйти, несмотря на ранение. Все – винтовка, гильзы – изъято сотрудниками гестапо с соблюдением положенной процедуры и находится в нашем распоряжении. Трупы также находятся в нашем распоряжении на базе люфтваффе Аддис-Абеба Центр, в холодильнике. Это все.

Рейхскриминальдиректор покачал головой.

– Неприятное дело. Очень неприятное. Стоит выпить, как вы считаете?

– Возможно, герр Ирлмайер.

Доктор Ирлмайер полез в свой стол и достал традиционный серебряный охотничий набор и бутылку айсвайна [96] . В охотничьем наборе было шесть стаканчиков, он отставил три, остальные убрал обратно.

– Думаю, так нормально, – сказал он. – Конечно, айсвайн это не совсем то, что требуется в таких случаях, но у меня больше ничего нет. Ваше здоровье, Зайдлер.

Рейхскриминальдиректор подвинул подчиненному стаканчик, свой выпил не спеша, смакуя вкус. Айсвайн был потрясающим – скорее всего, девяносто девятый год, очень удачный для германского виноделия. Айсвайн делается не каждый год, в прошлом году погода осенью была такая, что ни одной бочки айсвайна не заложили, а оставленный под него виноград пришлось снимать и весь отдавать на корм свиньям. Он испортился…

– Ваше здоровье, герр Ирлмайер. – Зайдлер выпил свой айсвайн, показал глазами на третий стаканчик: – А это для кого, герр директор? На поминки, что ли?

Ирлмайер подмигнул.

– Вы правы, Зайдлер. Надо помянуть. Конечно, покойник не был безупречным в моральном плане человеком, но все же он был человеком. Наверное. А как говорят в рейхсвере, даже последняя скотина заслуживает свою кружку шнапса в холодный день. Да и нам не мешает повторить…

Ирлмайер снова наполнил стаканы, потом подошел к двери, ведущей в комнату отдыха, стукнул по ней три раза. Дверь открылась – и на пороге появился пусть осунувшийся, с заплывшими от побоев глазами, но все-таки живой и здоровый бывший генерал-полковник итальянских колониальных сил в Сомали Мохаммед Фарах Айдид.

– Можно, да? – опасливо огляделся он.

– Можно, можно. Мы пьем вино, герр генерал-полковник. Не соблаговолите ли присоединиться к нам, а?

– Вино? Это хорошо…

Зайдлер был вынужден опереться о край стола, чтобы не упасть. Ему показалось, что у него галлюцинации от перенапряжения.

Как-то опасливо генерал-полковник прошел к столу. Хватил залпом указанную ему маленькую охотничью рюмку.

– Вкусно, герр Ирлмайер, – заискивающе сказал он.

Рейхскриминальдиректор налил ему еще.

– Еще бы не вкусно. Вы счастливчик, герр генерал-полковник.

– Вы правы, герр Ирлмайер.

– Не каждому удается отведать вино с собственных похорон, герр генерал-полковник. Даже мне не приходилось. А вот вам – это было суждено. Вы, наверное, слышали, что произошло у отеля «Мюнхен»? Хорошо было слышно?

Зайдлер вспомнил, что в комнате отдыха рейхскомиссара находится запасной пульт прослушивания по всему зданию. Оказывается, он может прослушивать даже собственный кабинет, находясь там!

– Вы спасли мне жизнь, герр Ирлмайер. Я никогда этого не забуду.

– Правильно, забывать ничего не стоит. И не стоит быть неблагодарной швайне. Но суть в другом. Вы слышали, как герр Зайдлер поймал вашего убийцу? Думаю, вам стоит поблагодарить прежде всего его.

В следующую минуту произошло то, чего Зайдлер никак не ожидал. Бывший генерал-полковник колониальных войск Итальянского королевства, знаменитый на севере Африки генерал, командующий, пусть и номинально, несколькими десятками тысяч боевиков бандподполья, рухнул перед ним на колени, попытался поцеловать штанину брюк, рыдая пьяными слезами. Зайдлер понял, что шварце пил и до этого – вероятно, Ирлмайер дал ему бутылку шнапса или чего-то в этом роде, чтобы не было скучно.

– Бросьте, бросьте. Не надо… – Он неуклюже попытался поднять генерал-полковника, который был выше и тяжелее его, ощущая к нему какую-то брезгливую, презрительную жалость, как к пропившему последнее с себя пьянице. – Не надо, встаньте.

– Приказываю встать! – вдруг рявкнул на весь кабинет рейхскриминальдиректор.

Айдид вскочил как ужаленный, хотя еле удержался после этого на ногах, и чуть не упал.

– Так вот, герр Айдид. Я не зря говорил вам, что могу видеть, что у человека в душе, и могу предсказывать будущее. Это и в самом деле так. Сегодня ночью за то, чтобы вы остались живы, отдали свои жизни два человека, в том числе – подданный рейха. Но я говорю вам не про это. Нам удалось взять убийцу, но дело не закончено. Что помешает итальянцам прислать еще одного? Двух? Десяток? И боюсь, в этом случае даже мои способности не помогут вам остаться в живых, мой чернокожий друг.