– С этих несчастных сдирают кожу живьем – неужели они этого заслужили?

– Конечно нет, – ответила Октавия. – Зачем ты вообще задаешь такой глупый вопрос?

– Потому что я перестал задавать такие вопросы много лет назад.

Он обернулся к Октавии и, встретившись с ней глазами, не отводил взгляда несколько долгих секунд.

– Это из-за тебя, – сказал он. – Марух тоже понимал, но я старался не обращать на него внимания. Ты сделала это со мной. Ты пришла сюда и вновь сделала меня человеком. Страх, чувство вины, желание жить и снова чувствовать… – Его голос становился все тише. После секунды молчания он добавил: – Ты вернула мне все это. Я должен тебя ненавидеть.

– Вперед и с песней! – сказала она.

Девушка возилась с проводкой одного из мониторов внешних камер. Работа ей нравилась не особо, но эти маленькие технические задачи помогали заполнить день.

– Но тогда ты возненавидишь меня лишь за то, что я вернула тебе нечто ценное.

Септимус промычал что-то неопределенное.

– Не пыхти и не вздыхай, как терранские аристократы, – заметила она. – Это ребячество.

– Тогда прекрати… Не знаю этого слова на готике. Йорсиа се наур тай хелшиваль, – произнес он на ностраманском. – Улыбаться, чтобы посмеяться надо мной.

– Ты имеешь в виду «дразнить». И я тебя не дразню. Просто скажи то, что хотел сказать.

– Нам надо выбраться с этого корабля, – повторил Септимус, глядя на девушку, присевшую у монитора с ножом для зачистки кабеля в зубах.

Октавия выплюнула его, перехватив грязной ладонью.

– Может, и так. Но это не значит, что мы сможем это сделать. Корабль никуда не полетит без меня. Вряд ли мы успеем уйти далеко, прежде чем они догадаются, что нас нет.

– Я что-нибудь придумаю.

Септимус подошел к девушке и, обняв сзади, прошептал в ее волосы:

– Я люблю тебя.

– Вел йаэша лай, – ответила она.

Час спустя она шла по коридорам «Эха» во главе отряда прислужников, беспорядочной толпой топавших за ней по пятам. Теперь вопли слышались уже отовсюду, эхом разносясь в воздухе и проникая сквозь стены с тем же упорством, что завывания ветра.

Камеры пыток находились несколькими палубами ниже, на довольно большом расстоянии отсюда. Что касается территории на борту корабля, они располагались глубже, в более опасных секторах, где обитали менее ценные члены команды и жизнь, соответственно, стоила куда меньше.

– Мы идем с госпожой, – сказал один из ее служителей.

– Мы все идем, – поправила его Вуларай, положив руку на рукоять драгоценного меча легиона, висевшего у нее на бедре.

– Как хотите, – отозвалась Октавия, хотя в глубине души ее порадовала их преданность.

Стая таких же оборванных обитателей палубы кинулась врассыпную от ее группы – уже третья, которая предпочла сбежать, а не остаться. Несколько человек наблюдали за тем, как Октавия и ее слуги проходят мимо, шипя проклятия на готике, ностраманском и других языках, неизвестных навигатору, – она не знала даже их названий, не говоря уже о том, чтобы понимать смысл слов. Одна свора даже попыталась заступить ей дорогу и ограбить.

– Меня зовут Октавия, – сказала она вожаку с лаз-пистолетом.

– Это совершенно ничего для меня не значит, девчонка.

– Это значит, что я навигатор этого корабля, – сказала она, выдавив улыбку.

– И это значит ровно столько же, сколько твое имя.

Октавия перевела дыхание и покосилась на Вуларай. Большая часть человечества, особенно та его часть, что состояла из темных, непросвещенных масс, могла быть не в курсе существования навигаторов. Однако у Октавии не было ни малейшего желания рассказывать о своей генетической линии – или, что еще хуже, демонстрировать ее возможности – прямо здесь.

И тут вожак допустил ошибку. Пистолет, который болтался у него в руке, мог представлять собой проблему, но вряд ли угрозу. Но когда человек махнул им в сторону Октавии, ее служители напряглись. Их шепот слился, превратившись в шипение десятков змей: «Госпожа, госпожа, госпожа…»

Главарь банды не сумел скрыть тревогу. Его людей превосходили числом, и, как он понял секунду спустя, когда из-под грязных роб показались дробовики, перевес в оружии тоже был не на его стороне. Железные прутья и цепи, которыми вооружилось большинство его соратников, внезапно показались куда менее внушительными.

– Ты не из палубной швали, – сказал он. – Сейчас я это вижу. Я не знал.

– А теперь знаешь.

Вуларай опустила огромный гладиус на плечо, где кромка клинка отразила скудный свет коридора.

– Просто убирайся, – велела ему Октавия.

Неосознанно она опустила руку к животу.

– На этом корабле и без того хватает смертей.

Хотя ее служителей пропустили с миром, их боевой дух теперь взыграл. Они больше не прятали оружие, спускаясь ниже, в глубь корабля.