– И еще раз. Лучше сразу сделать несколько пластин, чтобы выбрать наиболее удачный вариант. – Щенку подали черный кофр, из которого он вытащил многосуставчатое тело самописца. – Не возражаете, если я его здесь пристрою? Старая модель, порой глуховата…

Самописец разворачивал тонкие паучьи лапы, покачивался и скрежетал. Успокоился он, лишь получив в зажимы пачку бумаги. Валики из свиной щетины прошлись по листу, стряхивая мельчайшие пылинки, и пики стальных перьев замерли у самой белой поверхности.

– Конечно, перед публикацией интервью пройдет тщательное согласование. Ваш брат особо настаивал на этом.

Разумная мера, когда имеешь дело с репортерами.

Особенно с такими.

Щенок злил Одена, пусть пока и не пересекая границы дозволенного.

Первые вопросы были обыкновенны и касались исключительно предстоящей свадьбы, но они иссякли довольно быстро. Гарстен пришел не затем, чтобы уточнить список гостей или нюансы убранства дома. Ему было плевать, чем украсят старое поместье – фрезиями, анемонами или же водяными лилиями.

Оден и сам, признаться, не был в курсе.

– Знаете, многих весьма удивило ваше возвращение, – заметил Гарстен, когда помощники убрали-таки короб камеры. Небрежным жестом он отослал их прочь.

– Чем же?

– Вас считали мертвым.

Лорнет описывает полукруг, едва не падает, но эта его неустойчивость – лишь часть игры.

– Ошибались.

Пальцы Эйо поглаживали ладонь, успокаивая.

– Нашим читателям хотелось бы знать, что вы испытываете теперь, по возвращении домой? Здесь ведь многое изменилось. А у вас было не так много времени, чтобы привыкнуть к переменам. Итак, что вы чувствуете?

В мутно-зеленых, болотного цвета глазах появилась искра настоящего интереса.

– Чувствую, что наша беседа несколько затянулась.

– Вас ведь все равно будут спрашивать об этом… и о многом другом. – Мальчишка не сдвинулся с места. – Не лучше ли сказать все и сразу?

– Если все и сразу, то я счастлив оказаться дома.

– Кратко.

Лапы самописца дрожали над белыми листами, готовые зафиксировать каждое слово, произнесенное Оденом.

– Вероятно, – Гарстен подался чуть вперед, – вы еще не совсем свыклись с… новой жизнью. Порой ведь требуется время… но, с другой стороны, та поспешность, с которой вы вступаете в брак, не может не удивлять. Да и ваш выбор…

Пальцы на ладони замерли.

– …чем он обусловлен?

– Моим желанием.

И шансом, отказываться от которого Оден не станет.

– Или волей короля?

– Одно другому не противоречит.

Он поцеловал ладонь, сегодня показавшуюся просто-таки раскаленной.

Ей тоже плохо.

И надо что-то решать, это затянувшееся равновесие вредит обоим.

– А слухи о вашей болезни, естественно, несколько преувеличены?

– Естественно.

Это не болезнь. Просто холод, туман и голос в голове.

– И все-таки… – Гарстен наклонился ближе и вытянул шею. Оден видел ее, тощую, передавленную шнурком модного галстука до того, что артерии набрякли и проступили под бледной кожей, – признайтесь, что именно побудило вас взять в жены это… существо?

Шея была не так далеко.

А мальчишка окончательно утратил чувство меры. Он не успел отдернуться и только захрипел, когда Оден вцепился в горло. Дернул вниз, заставляя выпасть из кресла, почти позволив встать на четвереньки, но тут же потянул вверх.

Под рукой билось, стучало живое железо.

– Только попробуй, – ласково произнес Оден. – Ты в моем доме. Обернешься – и дашь повод себя убить. Поверь, для этого много сил не нужно.

Щенок хрипел, дергался, но мягкие иглы, проступившие в волосах, спрятались.

Значит, остатки благоразумия не растерял.

В болотных глазах плескались ярость и страх. Ничего, такому полезно испугаться.

– А теперь скажи, кто тебя надоумил? – Оден слегка ослабил захват, позволяя сделать вдох.

– Ты…

– Вы.

– Вы… – мальчишка перестал дергаться, – вы… сошли с ума.

Вполне вероятно, Одену в последнее время часто об этом говорили.

– Она же… альва…

– И моя невеста, перед которой ты извинишься.

– Их надо… под корень… всех… – Гарстен мазнул рукой по запястью. – Лоза должна умереть. А вы… вы… герой… и женитесь… на ней вот.

В его голосе прозвучала такая детская обида, что Оден растерялся.

Какое им дело до того, на ком он женится?

Род мог бы выказать недовольство, но у Красного Золота есть Виттар.