Шрифт:
Все умирают.
Жаль, что на этот раз не очередь Одена.
Сердце Эйо еще билось. Слабо. Едва слышно, но отсчитывало последние секунды жизни, и Оден, склонившись к груди, умолял подождать. От Эйо пахло кровью и железом, мертвым, равнодушным. Трехгранный наконечник стрелы засел где-то под лопаткой, а древко сломалось. Оно было тонким, хрупким…
Как Эйо.
Кто-то подошел, попытался к ней прикоснуться, и Оден зарычал.
Говорили. Просили. Требовали.
Хотели убедиться, что она умрет… ложь. Куда ни глянь, всюду ложь. Туманы давно проникли на земли Камня и Железа. Но если так, то…
…она обещала откликнуться на зов.
И Оден позвал, страшась одного: не успеть.
По голосу его мир перевернулся. Он узнал место. Серая равнина, края которой подымаются, словно Оден попал на дно гигантской чаши. Небо в выбоинах. Солнце и то блеклое, поистаскавшееся.
– Ты где? – Здесь он снова стал человеком. И сейчас оглядывался, страшась одного: не пришла.
Посмеялась.
Поманила надеждой и…
– Смотря на что ты надеешься, – сказала королева Мэб. И травы легли под ноги ее, сплелись серым ковром. – Ты все-таки ее потерял.
– Да.
На руках кровь, которая в мире туманов ярка, будто не кровь, а виноградный сок. И пахнет также…
– Мы дети лозы, – улыбнулась королева. – Чего ты хочешь?
– Спаси ее. Ты… ты можешь спасти ее?
Молчит.
– Ты говорила, что живешь в каждом из своих детей. Дай ей силы. Она выживет. Просто дай ей силы.
Очи королевы по-прежнему мертвы. Изумруды. А кожа – мрамор. И губы, выточенные из граната. Алые капли рубинов на щеке, будто родинки…
Нефритовые чехлы для ногтей. Или уже когти? Острые, Оден помнит.
– Да, – наконец отвечает королева. – Я могу. И ты знаешь цену.
Знает.
– Я согласен.
– Вот так просто? – Она смотрит снизу вверх и улыбается.
Всегда улыбается, а глаза все равно мертвые.
– Да.
– Зачем, Оден? Ты же мечтал вернуться домой. И ты вернулся. Ты хотел избавиться от моей метки, и у тебя это вышло. Ты желал получить живое железо, и родовая жила откликнулась на твой зов.
– Спаси ее.
– Подумай хорошенько. – Она оказывается рядом и кладет руку на грудь. Холод, исходящий от королевы, куда сильней того, что Оден испытывал прежде. – Ты вновь силен. И свободен. Даже совесть твоя чиста, ведь ты действительно не знал…
Рука сжималась, и острые когти – все-таки когти, тонкие каменные пластины – впивались в кожу.
– Ты и дальше можешь служить королю… или сам стать королем.
Из ран на груди сочилась кровь, на сей раз пахла она кровью, а не виноградом.
– Он надорвался, воюя со мной… – Королева положила голову на плечо. От темных волос ее тянуло плесенью. – Оправится еще не скоро… а за тобой пойдут… новая династия… род, который будет силен, как никогда прежде. И сотни, если не тысячи девчонок… на твой выбор.
– Мне нужна одна.
– Вот и выберешь. – Наклонившись, королева провела языком по коже, слизывая кровь.
– Я уже выбрал.
– Упрямый… быстрой смерти не будет. Ты ведь помнишь, что такое темнота? Она длится и длится… боль, такая разная… сколько оттенков, Оден?
– Не считал.
– Сосчитаешь. – Когти почти коснулись сердца. – Я ведь не заберу тебя сразу… ночь… и вторая… потом, быть может, отпущу ненадолго. И снова вернусь. Или верну… они там решат, что ты сходишь с ума. Лечить попробуют… но мы-то будем знать, насколько это бесполезная затея. Твой брат взбесится от бессилия… и возненавидит тебя. Себя тоже. Будет считать виноватым. Он и вправду виновен, тебе ли не знать? Возможно, ты даже получишь удовольствие, наблюдая, как он мучается… совесть – хороший палач.
Оден не искал мести.
– Я дам вам время… столько времени, чтобы отравить его жизнь. И когда ты все-таки умрешь, твой брат вздохнет с немалым облегчением. Король же будет просто счастлив, избавившись от такого соперника…
– Она совсем на тебя не похожа…
Черты лица – такая мелочь.
Да и они теперь казались иными.
– Эта девочка? Кстати, она ведь сделала тебе подарок, дорогой подарок, и думаешь, ей понравится, как ты с ним обошелся?
Ему нечего сказать.
– Она ведь тоже уйдет. Не выдержит твоего безумия. Будет пытаться спасти, но… кто она против меня?
Пусть уходит. Лишь бы жила. А когти королевы впились в сердце, приказав тому остановиться.
– Поэтому подумай хорошо, Оден из рода Красного Золота. Действительно ли ты готов заплатить подобную цену?
– Да.
– Почему?
Королева отступила.
– Потому что… у меня была невеста.
…самая прекрасная девушка в мире.
И тем странней видеть жалость в зеленых глазах Мэб.
– Другие говорили о ненависти… проклинали… умоляли, а поняв, что мольбы не действуют, снова проклинали. Сходили с ума. Но безумие их было преисполнено злобы. А ты, дойдя до края, зацепился за сказку. Как такое возможно?