Оден не знал.

Просто получилось.

– Ты говорил о своей невесте с таким жаром, что я начинала верить, будто она существует.

Существует. У нее зеленые глаза, а волосы светлые, с рыжиной, на солнце они выгорают добела. Длинный нос от альва-отца и родинки – материно наследство. Она тонкая и гибкая. А спросонья ворчит. И еще пятки высовывает из-под одеяла, потому что под одеялом пяткам жарко.

– Ты сам себе создал сказку. И она ожила. – Когти королевы разжались. – Такое случается…

Кровь сыпалась на серое полотнище трав и прорастала.

Зеленые лозы.

И черные тернии.

– Уходи, Оден из рода Красного Золота.

– Эйо…

– Тело будет жить, а вот захочет ли вернуться душа, я не знаю… зови.

Мэб отступила, и лозы потянулись следом за ней.

– Зови так, чтобы услышала. Если ты ей нужен, она найдет дорогу.

Мягкие иглы терний ластились к босым ее ногам.

– И прощай…

– Погоди!

Косы королевы расплелись, и хрупкие побеги вскарабкались по прядям.

– До чего же ты непонятливый. Ты мне не нужен. У тебя невеста есть. – Она рассмеялась, и ветер украл ее смех. – Иди к ней…

– Почему?

– Почему? – переспросила Мэб, и в зеленых глазах вспыхнули искры. – Может, я не желаю портить себе сказку… может, я надеюсь, что вы с королем все же перервете друг другу глотки… а может, мне просто приятно будет жить, зная, чем ты мне обязан. Ты ненавидишь меня. И ты мне должен. Разве это не весело?

Оден отступил.

– А может… может, мне интересно узнать, что породит лоза, проросшая сквозь камень.

Хрустела под ногами серая трава.

…галька…

– Оден, – ветер задержал на мгновение, но не позволил обернуться, – есть кое-что выше королей… запомни. Пригодится.

Ветер принес запах вереска.

…и крови.

…свежескошенной травы.

…дыма.

…железа.

Оно, скрывшееся внутри Эйо, таяло, покидая рану. И Оден слизывал черную густую кровь, которая по вкусу была вином. А когда рана затянулась, позвал так громко, как умел.

Сверр из рода Лунного Железа был мертв.

За этим он и пришел.

Привел стаю.

И жилу, чье эхо еще звучало под землей.

Она просто смела внешний контур, а стая оказалась много больше той, что оставила следы на поляне. За Сверром пошли многие. Во имя славы. Во имя чистой крови. И просто ради безумия, которое застило разум настолько, что и смертельно раненные щенки продолжали драться.

Три десятка смертников. И один бешеный ублюдок…

Виттар сел на землю, и, когда Тора опустилась рядом, обнял ее, зарылся носом в растрепанные волосы и уши бы заткнул, лишь бы не слышать этого воя. Наверное, он сидел так долго, если не заметил появления короля. Тот стоял, опираясь на трость, разглядывая выжженную землю и дом, просевший на одно крыло.

А тела успели убрать.

– Виттар, твоя жена скоро совсем замерзнет. Да и доктор хотел бы на нее взглянуть… не только на нее.

Стальной Король смотрел на Одена.

– Второй час уже…

Тора и вправду дрожала. Виттар в тщетной попытке хоть как-то согреть ее набросил на плечи грязный фрак, только потом заметив, что ему протягивают плед.

Плед – это хорошо.

А крытый экипаж – еще лучше.

Для нее, во всяком случае.

– И никого не подпускает, – задумчиво произнес король, когда Виттар вернулся. Он прав: такие разговоры следовало вести без свидетелей.

– Зачем? Я же все отменил… я точно знаю, что отменил все.

– Спонтанные решения редко бывают разумными.

Пальцы короля змеей обвивала орденская лента.

– Он здоров. И свободен. А это… пройдет. Со временем.

Вой нарастал. На голос Одена слетались тучи, небо темнело, крошилось, сыпало дождь, укладывало пепел.

– Этого он не простит.

– Виттар, – король протянул ленту и вложил в ладонь желтую звезду ордена. – Ты ведь понимаешь, что интересы короны стоят выше желаний. Его. Твоих. Моих собственных. Я осознаю, что вряд ли ты и дальше будешь называть меня другом, но…

– Я останусь верен тебе.

Короне.

Предвечной жиле.

Землям Камня и Железа.

Что еще ему остается? Разве что оглохнуть.

– Потом, – король вытер лицо влажной ладонью, – когда твой брат вернет себе способность мыслить здраво…

Если вернет.

– …он примет земли Лунного Железа.

И ту девочку-бастарда в жены. Король сплетет родовые жилы, восстанавливая разорванный рисунок. Земля. Род. И жена достойной крови.

– Он примет их родовую жилу. И право заложить основу нового Великого дома.