Шрифт:
— Идите сюда. Ближе…
Ребята подошли.
— Разрывайте сено!
— Ты что? Зачем? — удивился Болатбек. — Игра такая?
— Копайте, я вам говорю! — Аня даже ногой топнула.
— Клад, что ли? Сокровище? — спросил Кадыркул. — Сама нашла?
Мальчики живо раскидали сено и увидели, что под ним лежат три мешка, туго набитые и надежно завязанные.
— Вот… — сказала Аня, и голос ее задрожал.
Болатбек нагнулся, пощупал мешки.
— Зерно, — сказал он. — Как оно сюда попало?
Аня молчала, кусая губы.
— Ты знаешь? — спросил Болатбек.
— Да, — чуть слышно прошептала Аня. — Это… Это… он…
— Дед? — догадался Болатбек.
Аня кивнула.
— А зачем в сено мешки кладет? — спросил Кадыркул. — От кого прячет?
— От кого? — повторил Болатбек. — От колхоза, вот от кого. Сам сторож, а сам ворует.
Аня дернулась, как будто ее ударили.
— Ты давно об этом знала? — спросил Болатбек. — Знала и молчала, да?
— Он же мой дедушка, — еле выговорила Аня.
— Все равно нечестно. Зерно ведь общее. Всем нужно, не ему одному, а он…
— Я уж сама… — сказала Аня, — думала, думала… Не знала, что делать…
Зато я знаю, — решительно сказал Болатбек. — Мы должны пойти и все рассказать. Сразу!
— Кому?! — вскрикнула Аня. — Не надо… Я не пойду… Не могу… Ему тогда…
— Тебе и не надо, — сказал Болатбек. — Мы сами пойдем. Только молчи, деду ничего не говори.
— А бабушке?
— Ей тоже. Никому.
— …Что ему сделают? — спросила Аня после молчания.
— Он ведь чужое зерно спрятал, — сказал Кадыркул. — Сам будет сыт, а другие голодные, значит? Разве это правильно?..
— И так хлеба не хватает, — сказал Болатбек. Он посмотрел на Аню. — Ну, мы пойдем?..
Она ничего не ответила. Потом резко повернулась и побежала в сторону своего дома. Ее платье мелькало белым пятном, пока совсем не исчезло.
Мальчики долго смотрели ей вслед. Болатбек первым прервал молчание.
— Давай сделаем все, как было.
Кадыркул понимающе кивнул, и они снова стали забрасывать мешки сеном…
Когда подходили уже к аулу, Кадыркул спросил:
— Куда пойдем?
— К нам, — твердо сказал Болатбек. — Надо все рассказать моему дяде.
Мусирали Кикимов, муж старшей сестры Болатбека, был к этому времени председателем их колхоза.
— Ата, — сказал Болатбек, когда вошли в дом, — мы хотим рассказать тебе очень важное…
Болатбек с малых лет называл дядю Мусирали отцом, а свою сестру Бигайше — матерью.
Перебивая друг друга, ребята пересказали Кикимову все, что сейчас увидели и узнали от Ани.
Он выслушал их молча, не задавая вопросов, а когда они закончили, сказал:
— Да, от кого, от кого, от Сергеева не ожидал такого… Вроде бы ничем плохим себя не показал. Правда, он недолго у нас… Ладно, спасибо, и смотрите, никому ни слова.
— Его арестуют? — спросил Болатбек.
— Пока нет. Нужно все как следует проверить — с кем он крадет, для кого… Врагов еще вокруг много… Спасибо, — повторил он еще раз. — Вы молодцы. Помогаете нам… Ничего… Доберемся до них. Как говорили в старину: начало веревки тянет за собой и ее конец.
14
Хотя Мусирали Кикимов и сказал мальчикам, что в истории с краденым зерном разберутся без них, Болатбек с Кадыркулом ни за что не хотели оставаться в стороне. Им не терпелось побольше узнать про Егора Сергеева — что он за человек такой, как к своей внучке Ане относится, а главнее, хотелось стать настоящими разведчиками, которые следят, может быть с опасностью для жизни, за действиями врага.
И уже назавтра мальчики пошли на колхозный ток. Несколько женщин веяли там пшеницу — подбрасывали ее большими лопатами, а в стороне, под навесом, сидел бородатый человек и перебирал спелые желтые дыни.
— Это он, — шепнул Болатбек Кадыркулу. — Здравствуйте, дядя Егор…
Старик исподлобья, недобрым взглядом посмотрел на них и ответил неожиданно ласково:
— Здорово, джигиты. Зачем пожаловали?
Болатбек произнес первое, что пришло в голову.
— Дядя Егор, — сказал он, — а правда, вы настоящего черта видели?
Егор Сергеев действительно, не один раз говорил всем, кому придется, что на бахчу возле тока частенько приходит нечистая сила. И, надо сказать, многие ему верили. Во всяком случае, особых охотников наведываться ночью на бахчу и на ток не находилось.