Отец Николай резко затормозил, но не стал менять курса, чтобы машину не занесло. Человек мелькнул слева и пропал.

— Откуда он взялся?! — нервничает отец Николай. — Кто это, интересно?..

Мелькают знаки, указатели населенных пунктов, белым по синему — названия речек и озер.

В городке Плавске мы решили остановиться — попить чаю, передохнуть. Но дотуда еще километров пятьдесят.

Рассвело, едем быстрее.

На шоссе начались горки: дорога метров сто пятьдесят круто спускается в овраг, там резко поднимается, и в самом начале подъема нас вдавливает в сиденья; отец Николай на таких виражах поддает газу, и мы проходим их, как он говорит, «по-гагарински» — весело и с перегрузками.

Въезжаем в Плавск. Сейчас наконец разомнемся.

Сворачиваем к придорожному кафе. Рядом стоянка фур.

Отец Николай одет в гражданское — майка, джинсы, и только по бороде можно предположить, что он причастен к религии.

Он нарочно поехал без облачения, чтобы не искушаться: когда отец Николай в рясе и с крестом, дорожные инспекторы, бывает, не штрафуют его при нарушениях.

На грунтовой площадке в ряд стоят фуры. Дальнобойщики еще спят.

Подходим к кафе: киоск с окошком; черным маркером на картонке — меню: сосиски, пончики, кофе. В окошке — заспанная девушка.

— Здравствуй, сестра, — говорит ей отец Николай. — Дай, пожалуйста, два чая, покрепче. Завари каждому по паре пакетиков, что ли. И дай два бутерброда с колбасой.

Под навесом — несколько столов, на каждом — по большой банке кетчупа и горчицы. Поодаль молодой парень разводит в мангале огонь.

Мы сидим за крайним столом. Я рассматриваю царапины и забитые грязью трещины на этом столе.

Отец Николай отхлебывает чай, глядя на «Тойоту», она — передом к нам, серебрится на солнце.

Чай очень горячий, и мне не хочется ждать, когда он остынет. Я подхожу к палатке и прошу девушку разбавить его холодной кипяченой водой. Она отвечает, что такой воды нет, и глупо улыбается.

— Тогда дай пива, вот этого, — говорю я.

Сажусь обратно, оставив чай на прилавке перед окошком, открываю бутылку и с удовольствием пью. Хорошее пиво, недорогое и вкусное. Нашего, курского разлива. Закусываю бутербродом.

Мимо кафе прошла тетка с ведром и почему-то неприязненно покосилась на нас.

Вдруг отец Николай, увидев что-то, задумчиво огладил свою русую бороду. Я посмотрел туда же, куда и он. К трансформаторной будке, метрах в двадцати от кафе, подошли две девушки. По-видимому, проститутки. Ждут, когда какой-нибудь дальнобойщик проснется и захочет любви.

— Блудницы, — говорит отец Николай и о чем-то вздыхает, глядя в свой чай.

Он молодой, старше меня всего лет на шесть. Ему тоже, наверно, иногда охота развлечься.

Одна из девушек симпатичная. Вторая пониже ростом и выглядит как обычная деревенская бабенка. Она что-то сказала подруге, прикурила сигарету и направилась к фурам. Симпатичная осталась стоять.

От пива мне хорошеет.

— Да, теперь у тебя солидная машина, отец, — говорю я. — А все благодаря кому?

— Тебе, конечно. — Он кивнул и продолжил шутливо: — Проси чего хочешь.

Я знаю, что если он сказал так, то не откажется от своих слов, и можно действительно что-нибудь попросить. Смотрю на девушку возле трансформатора и говорю:

— Купи мне, отец, вот это чудо. На полчаса. Вот эту тварь Божью.

Я делаю очередной глоток пива и вопросительно смотрю на отца Николая.

— Успокойся, — говорит он.

— Ага, — отвечаю я, — денег пожалел для ближнего? Ты же сам сказал: проси чего хочешь… Ну пожалуйста! Тебе, отец, ничего и делать не надо. Давай тысячу рублей, дожевывай бутерброд и садись за руль, жди, а затем отвезешь нас на природу ненадолго.

И вдруг отец Николай достает деньги. Удивительно. Я и не ожидал.

Я допиваю пиво и подхожу к девушке. Действительно симпатичная и не очень потасканная.

— Сколько? — спрашиваю я.

— Вы вдвоем? — отвечает она приветливо. — Могу Танюху позвать.

— Нет, я один. Пойдем, договоримся. — Я беру ее под руку.

— Куда? — спрашивает она, послушно влекомая к машине.

— В поля, — отвечаю я.

Мы садимся, она сзади, я на свое место справа.

Отец Николай не смотрит на меня — сосредоточен, молчит.

Едем через Плавск. Сразу за городком началось кукурузное поле.

— Вот тут тормози, отец, — говорю я.