– Вижу над тобой венец безбрачия, – сказала одна тетка, к которой Нину однажды отвела мама.

Дикость какая, подумала Нина. Что за чушь? Какой венец безбрачия? Тупо и примитивно. Но не сказала вслух это ни тетке, ни маме. Потому что мама очень переживала. По ее представлениям дочка была уже почти старой девой. Родители сватали ее за сыновей многочисленных знакомых, ей навязывали кого попало, лишь бы Нина была как все – «устроена». Однажды мама умудрилась сосватать дочку в Анапе, когда поехала туда отдыхать. Просто показала ее фотографию какому-то положительному парню, который представился как бизнесмен, и тот дал свое добро. Мама привезла его адрес и со счастливой улыбкой объявила, что нашла дочери жениха.

– Я его даже не видела, – увидилась Нина неразборчивости мамы.

– Зато я видела. И он мне понравился, – ответила безапелляционно мама.

– Ну и выходи за него сама, – огрызнулась Нина.

Это впервые она сорвалась. Обычно отмалчивалась и уходила в свою комнату. Потому что спорить с ней – себе дороже, характер у мамы был тяжелый.

– Ну, ты видишь? – всплеснула руками мама, обращаясь к мужу. – Вот она – благодарность, за все, что мы для нее делаем.

Папа обиделся на Нину из солидарности с женой, и они объявили дочери бойкот. Не разговаривали с ней недели две. Если к ним приходили друзья, родители показывали на дверь Нининой комнаты и объявляли:

– А здесь живет наша неблагодарная дочь.

Гости переглядывались и не знали, как реагировать. Вроде нужно было бы поддержать своих друзей, но все знали Нину как приличную скромную девушку. Причин для осуждения ее поведения не было. Родители вскоре простили дочь, но о замужестве больше не заговаривали. Поставили на Нине крест.

– Погодка сегодня отличная, – в очередной раз Сергей заглянул в приемную и стал напротив Нины, чтобы она видела его во всей красе. На прошлой неделе он ездил в Москву на Черкизовский рынок и купил себе новые джинсы. Они так отлично сели на его фигуру, что продавец-вьетнамка зацокала языком и провела легкой ладошкой по его упругим ягодицам, не в силах выразить словами своего восхищения. Сергей удивился ее смелому жесту, а она смутилась и выдавила из себя «колосе». То есть – хорошо. Ну, раз хорошо, он и купил.

В отличие от вьетнамской девушки своя, русская, восторга не выражала и даже не заметила обновку коллеги.

– Говорю, день сегодня отличный, – повторил Сергей.

– Хороший, – согласилась с ним Нина, уткнувшись в компьютер.

Сергей с высоты своего роста смотрел на ровненький пробор, который разделял ее гладко причесанные белокурые волосы. В очередной раз подивился, что же в нем не так, если эта скромняга в упор его не видит? Да любая, помани он пальцем, будет счастлива, что он обратил на нее внимание.

– Нин, – не сдавался он, – а давай мы сегодня после работы поедем на речку?

– Почему «мы»? – не отрывалась от экрана Нина, щелкая по клавишам. Она составляла для Бурого отчет, и Сергей мешал ей сосредоточиться.

– Ну, что за вопрос – почему? – обиделся Сергей. – Хотя бы потому, что одной теперь на речку ходить опасно, пока мы серийника не поймали.

– Это тем опасно, кто знакомится с кем попало, – парировала Нина. – Шел бы ты, Сергей, по делам. Видишь, человек работает?

– Ну и работай. Так и досидишь до седых волос. Удивляюсь я тебе, девушка. Тебя ничего не интересует, кроме работы. Ты о своей личной жизни задумывалась? У тебя есть парень-то?

– А я что, живу не личной жизнью? Тогда чьей же? Это ты живешь чужой жизнью.

– Я? – возмутился Сергей. – Это как же?

– Тебя интересует моя личная жизнь. Так вот, займись своей. Не отвлекай меня.

Сергей сердито засопел, думая, как отбрить гордячку. Но не нашелся что сказать и вышел из комнаты.

Нина как раз собиралась заняться сегодня личной жизнью. Поэтому еще утром, проснувшись от яркого солнца, которое заливало своими лучами комнату, решила после работы поехать на речку и взяла с собой купальник. Сергей в ее планы не входил.

Она подготовила все бумаги. Отнесла их Бурому и он, взглянув на часы, отпустил ее пораньше.

К управлению подъехал автобус, и Нина зашла в переполненный салон. Не она одна решила провести летний вечер на пляже. Молодежь перебрасывалась шуточками, время от времени раздавался дружный хохот. Подшучивали над парнишкой лет семнадцати – веснушчатым, кудрявым, с зелеными озорными глазами. Нина взглянула на него и подумала, что, будь он постарше, она бы, может, и влюбилась в такого. Ей нравились худощавые, вот такие же кудрявые, с доброй улыбкой, естественные, без понта и желания произвести впечатление. Почему все парни пытаются играть роль эдаких разудалых отвязных мачо, которым все нипочем? Парнишка почувствовал ее взгляд и оглянулся. Нина сразу отвернулась к окну. Еще не хватало, чтобы он подумал, что она хочет с ним познакомиться.

За день вода прогрелась. Нина быстро разделась и бросилась в воду, чувствуя, как теплая вода обволакивает ее тело. Всю усталость как рукой сняло. Она легла на спину и поплыла на середину реки. Потом перевернулась на живот, опустила разгоряченное лицо в воду и раскинула руки. Полежала, насколько хватило дыхания. Ее восхитило чувство невесомости, которое она испытала в этот момент. Течение реки медленно уносило ее от пляжа. Нина подняла голову, развернулась и поплыла наискось против течения, приближаясь к берегу. Прибрежные кусты низко свесили ветви в воду, и она заметила несколько пустых пластиковых бутылок, которые качались на воде. Мимо медленно проплыл огрызок яблока. Нина энергично выбрасывала руки, рассекая воду. Она скорее почувствовала, чем увидела присутствие человека на берегу. Сначала боковым зрением заметила какое-то движение, потом повернула голову. В кустах стоял мужчина, засунув руки в карманы. Он пристально смотрел на нее, и Нине стало не по себе. Взгляд был неприятный. Неожиданно он улыбнулся.