Пауль собрал силы и уселся на кровати. Голова кружилась, болел правый бок. Он пощупал левой рукой гипсовый панцирь на грудине. Поискал ногой тапки, встал. Шаркая ногами, вышел в коридор. Тёмное стекло на двери отразило худую фигуру в пижаме и небритое лицо. Правое плечо заметно выше левого. Красавец. Хоть сейчас на выставку. Неважно. Надо выбраться. Если доберусь до деда – останусь жив.

Осторожно спустился по лестнице и остановился в холле первого этажа. Некоторое время смотрел на зимний двор, с трудом ловил равновесие. Снял с вешалки пятнистую фуфайку, выбрал ботинки по размеру. Подошёл к двери, открыл. Опять кружилась голова, в глазах темнело. Пауль понял, что сейчас упадёт и скатится вниз по скользкой лестнице.

Сел на заледеневшую ступеньку крыльца. Холода не чувствовал, но сильно тошнило. Спасало то, что эти дни ел мало. Рвать было нечем. Горечь подходила к горлу и скатывалась назад в желудок.

На просторной парковке он увидел красный дамский «Fiat». Дёрнул за ручку. Дверь открылась. С трудом умостился на сиденье. Левой рукой нащупал крышку панели и потянул на себя, чтобы напрямую подсоединить провода зажигания, но… увидел лежащий в нише для очков ключ. Спасибо за подарок.

Ворота были приоткрыты. Ланге осторожно подъехал ближе. Выйти из машины не мог. Надавил бампером на железные створки. С неприятным скрежетомвыехал со двора, процарапав симметричные полосы с обоих бортов.

Через двадцать метров напугал какую-то пьяную бабу, которая шла в лобовую по центру дороги. Проехал переулок до конца и упёрся взглядом в дорожный указатель: «Николаев – 29 км». К деду, только к деду. Он меня не отдаст. Дед у меня молодец! Бравый жених.

– Упади на дно где-нибудь, не высовывайся. Бабло есть?

– Нет.

– На,

– Сурок вытащил из кармана горсть купюр. – Не светись только. Позже найду тебя.

Хлопнул дверью такси. Олеся Макаронова отдышалась. На заднем сиденье пересчитала деньги. Двести пятьдесят четыре гривни плюс её восемьдесят семь – не густо. На билет до Киева хватит, а дальше? Нет. Нечего там делать. Лучше тут.

– Куда едем?

– Что? – Макаронова спрятала деньги в сумочку.

– Куда едем, барышня? – обернулся таксист.

– В город.

– А точнее?

– Пока в город. Там скажу.

Что скажу? Ничего не скажу. Чёрт… Почему не как у всех? Ладно. Чего стонать? Первый раз подаваться в бега? Из интерната сколько раз драпала. Не умерла ни с голоду, ни с холоду. Мир не без добрых людей. Когда дядя Коля появился, то, конечно, вообще лафа пошла. Хороший дядька. Нефиг на него бочку катить. Ну и что с того, что спал с ней? Не он первый, не он последний. Нежадный, умный, научил многому. Не просто ноги раздвигать, а про мужика первым делом думать. Чтобы он это самое… почувствовал... К фрицу ехать надо. Точно. Там отлежусь…

– Слышь, - наклонилась к водителю, - давай в Варваровку.

– Там где?

– Не знаю адреса. Будем искать знакомого.

– Не проблема. У меня там тёща живёт. Спросим.

– Немца знает? Ланге.

– Его все знают. Встречный переулок. Недалеко от тёщи как раз.

Проехали Варваровский мост, поворот по Очаковской, прямо и налево.

– Вот его дом, - таксист остановился перед красивыми воротами из кованого металла.

Олеся рассчиталась с таксистом и проводила глазами отъезжающий автомобиль. Подошла к воротам. Нажала кнопку звонка. В глубине раздалось громкое клекотание. А если старик глухой? Замёрзну тут, не май месяц. Вот сейчас выйдет, а я такая снегурочка, вся в соплях. И ладно. Баба должна быть слабая, чтобы мужик себя сильным чувствовал, чтобы обогреть мог, спасти... Сильная баба для работы годна. Для любви слабость нужна. А я что, слабая разве? В торец могу зарядить запросто…

Дядя Коля говорил, чтоб забыла и про то, как боксом занималась, и как одноклассниц в угол пинками загоняла, если хочу, чтобы мужики были… Где же этот фашист?Ещё раз нажала на звонок. Долго не отпускала кнопку. Прислушалась. И собаки нет. А может, уехал? Вот это будет номер!

– Кого ждём?
– рядом с Макароновой стоял высокий мужик в тёплом овчинном тулупе с полиэтиленовым пакетом в руке, из которого торчали хлебный батон, несколько палок колбасы и пучок зеленого лука. У забора был прислонён новенький велосипед.

Олеся стряхнула сон.

– Чего?

– Вы кого-то ищете? – проскрипел незнакомец.

– Рихарда Ланге.

– Вот как? А зачем он вам, позвольте узнать?

– А тебе какое дело?

Мужик в тулупе недоумённо пожал плечами и вытащил из кармана ключ. Открыл калитку, взялся за велосипед. Заторможенные мозги включились.

– Так я это… я эта… Олеся… невеста ваша…

***

Пауль Ланге выехал на пустую трассу. Сильнее кружилась голова и подташнивало. На Баштанском повороте внезапно потемнело в глазах, пришлось припарковаться напротив недостроенного здания института космической связи. Закрыл глаза и нырнул в бредовый сон.