– Со мной все будет хорошо. Еще увидимся, друзья.

Когда они уходят, я бессильно опускаюсь на сиденье и закрываю лицо руками. Муховертку мне в задницу, ну что за дерьмо! Почему это должно было случиться? А ведь следовало ожидать чего-то подобного. Луна – это, пожалуй, единственный способ заткнуть рот Ксено Лавгуду. И ведь даже Северусу ничего в голову не пришло! Или пришло, просто он ничего не сказал? Я же вчера был у него, неужели нельзя было предупредить? Да нет, если бы он знал, то сказал бы. Наверное, ему просто не сообщили. Как же теперь быть?..

Я чувствую неуверенное прикосновение к плечу.

– Невилл…

– Да отстань ты! – я резко сбрасываю руку и тут же прихожу в себя: – Ох, прости, Джинни! Прости, я…

– Ничего, я понимаю, – быстро отвечает она. – Сама себя так чувствую.

Я поднимаю голову. Джинни сидит рядом со мной, обхватив себя руками, и по ее щекам текут слезы. Мне становится стыдно, я обнимаю ее, и она прижимается ко мне, вся дрожа.

– Как ты думаешь, куда ее отправят? – тихо спрашивает она.

– Не знаю, но надеюсь, что не в Азкабан. Луна, конечно, умеет вызывать Патронуса, но дементоров там слишком много.

Нет, не могут ее отправить в Азкабан! Они же сами сказали, что к ней претензий нет, только к отцу. Я невольно усмехаюсь, вспомнив, как уверенно и спокойно Луна себя вела. Подумать только, они даже начали вежливо с ней разговаривать и галантно пропустили вперед, выходя из купе! Ох, надеюсь, ей действительно не причинят вреда. Если с ее головы упадет хоть один волос, я просто не знаю, что сделаю!

Стоп. Северус ведь может выяснить, где она и что с ней! Возможно, ему даже удастся ей как-то помочь или, в крайнем случае, проследить, чтобы никто ее не обидел. Эта мысль помогает мне успокоиться и взять себя в руки. Еще есть шанс, что все будет в порядке. В конце концов, Пожирателям она нужна живой – только так они смогут контролировать ее отца.

Оставшееся время пути я занимаюсь тем, что успокаиваю Джинни и объясняю ей, что такие, как Луна, могут выдержать все, что угодно, и даже этого не заметят. Когда мы подъезжаем к вокзалу Кингс-Кросс, она выглядит уже достаточно спокойной, чтобы за нее можно было не волноваться. Я беру дорожную сумку, в которой лежит пара самых необходимых вещей, подхватываю сумку Джинни, и мы выходим из вагона.

На платформе я сразу замечаю ее родителей. Миссис Уизли с радостным криком бросается к дочери и с такой силой сжимает ее в объятиях, что из бедняги выходит весь воздух.

– А почему тебя никто не встречает, Невилл? – спрашивает мистер Уизли.

– Ни к чему, – я пожимаю плечами. – Аппарировать я умею, поэтому и сам прекрасно доберусь.

– Можешь заглянуть к нам, если хочешь, – предлагает миссис Уизли, выпустив, наконец, единственную дочь из объятий. – Уверена, мальчики будут рады.

– Спасибо за приглашение, миссис Уизли, но я лучше отправлюсь домой, – вежливо отказываюсь я.

– Ну, разумеется, ты, наверное, соскучился по бабушке, – она понимающе кивает. – Тогда в следующий раз.

– Конечно.

Я прощаюсь с Джинни и ее родителями и отхожу в сторону. Хвататься за портключ пока рано. Он привязан ко времени, а, поскольку случиться может всякое, время срабатывания мы выбирали с запасом. Поэтому мне придется где-то ошиваться около часа. Значит, нужно аппарировать – не торчать же на платформе. Здесь тоже Пожиратели всюду шныряют, могут что-то заподозрить. Куда бы податься? Не так уж много я знаю укромных мест… А что, если?..

Мысль превращается в действие так быстро, что я даже не успеваю ее обдумать, как оказываюсь возле хорошо знакомого тщательно законспирированного входа в больницу Сент-Мунго. Почему бы и нет, в самом деле? Северус, правда, настаивал, чтобы я отсиделся где-нибудь подальше от людских глаз. Но, с другой стороны, когда еще мне представится возможность повидаться с родителями? Возможно, вообще никогда. Бабушка появится здесь только на Рождество, так что в дверях я с ней точно не столкнусь…

Я решительно захожу внутрь. В вестибюле столько людей, что просто не протолкнуться. Это меня не удивляет – время сейчас такое. Многие плачут, другие пытаются держаться спокойно. Двое молодых целителей с усталыми лицами склоняются над потерявшей сознание молодой женщиной. Я поспешно миную вестибюль, стараясь никого не задеть в толпе, и поднимаюсь по лестнице на пятый этаж. Сейчас посижу с родителями минут десять, а потом отправлюсь куда-нибудь на окраину Лондона, где меня никто в жизни не увидит.

Когда я уже собираюсь зайти в палату, в голову приходит мысль, от которой меня бросает в дрожь. Мерлин, какой же я дурак! Да, бабушка сегодня не придет. А как насчет целителей, которые хорошо меня знают? Они ведь наверняка расскажут ей, что я здесь был! В то время как я, по ее мнению, сейчас нахожусь в школе!

Я лихорадочно озираюсь. Пока никто из знакомых мне не попался, значит, есть еще шанс незаметно смыться. Я уже собираюсь броситься бежать, когда дверь палаты резко открывается, и оттуда выходит высокий смуглый широкоплечий мужчина в одежде целителя. Я вздрагиваю от неожиданности.