– Нет, – мрачно подтверждает Блэк.

– Скверно…

– Он вернется! – неожиданно вмешивается Дамблдор, лучезарно улыбаясь.

– Прошу прощения, господин директор? – подчеркнуто вежливо произносит Северус.

– Он вернется, – с неуместной жизнерадостностью повторяет Дамблдор. – Ему просто нужно немного времени, и он обязательно раскается в своем поступке.

Мне не кажется, что ему так уж нужно раскаиваться. Блэку, судя по выражению лица, тоже.

– Допустим, – сдерживая раздражение, соглашается Северус. – Но вы забываете, Альбус, что они часто передислоцируются. Сидеть на одном месте и ждать, пока Уизли вновь почтит их своим присутствием, они не станут. Как, по-вашему, он должен будет их разыскивать, когда одумается?

– О, он найдет способ! – мягко говорит Дамблдор, загадочно сверкая глазами поверх очков. – Я кое-что оставил ему в наследство.

– Что же?

– Пусть это останется моей маленькой тайной, – бывший директор все так же безмятежно улыбается.

Северус свирепо скрипит зубами, и я близок к тому, чтобы к нему присоединиться. В конце концов, ну к чему вся эта таинственность? Он что, боится, что Северус Темному Лорду побежит докладываться? Ладно я, передо мной никто отчитываться не обязан. Но Северус столько сделал, что имеет право рассчитывать на откровенность!

Финеас явно солидарен со мной и в этом. Он злобно косится на Дамблдора и, кашлянув, привлекает внимание Северуса.

– Я вот что подумал, – медленно произносит он. – Полагаю, что в душе Поттер и Грейнджер не могут не понимать, что Уизли в чем-то прав, и начнут проявлять больше интереса к происходящему в школе.

– Не исключено.

– В связи с этим, мне кажется, имеет смысл иногда навещать их и сообщать последние новости.

– Вы правы, Финеас, – соглашается Северус, – только не увлекайтесь.

– Не беспокойтесь, Амбриджские границы я не нарушу, – неожиданно смеется Блэк.

Северус тоже посмеивается, поднимается с кресла и предлагает мне проследовать в гостиную.

– Что за Амбриджские границы? – интересуюсь я, расслаблено откинувшись в кресле и наблюдая, как он наливает мне щедрую порцию огневиски. Сейчас нам это особенно нужно.

– После того, как Грейнджер решила сделать портрет Финеаса частью багажа, мы с ним пришли к выводу, что рано или поздно они захотят узнать, что происходит в Хогвартсе, – объясняет Северус, барабаня по столу кончиками пальцев. – Когда Кэрроу начали показывать зубки, мы поняли, что правда в данном случае неуместна, и решили придерживаться новостей в духе Амбридж – это они поймут и не слишком испугаются. Отсюда и Амбриджские границы.

– Отличное название! – усмехаюсь я. И отличная мысль, кстати говоря. Мои ребята тоже, связываясь друзьями через галеоны, в подробности стараются не вдаваться.

– Рад, что тебе нравится, – он тоже усмехается. – Думаю, рассказы от Круциатусе и прочих нововведениях могут выбить из колеи кого угодно.

– Бережешь их нервы?

– Мне плевать на их нервы, – равнодушно возражает Северус. – Однако я заинтересован в успехе их кампании, который представляется мне весьма сомнительным, если оные будут расшатаны.

– Резонно, – признаю я, рассеянно размазывая по столу каплю огневиски.

– Прекрати портить мебель, – одергивает меня он. – Что тебя беспокоит, скажи на милость? Уизли?

– Не только, – признаюсь я и, в ответ на его вопросительно поднятую бровь, поясняю: – Еще Дамблдор.

– А с ним что не так?

– Все не так! Сначала эти его блаженные улыбочки, пока мы с ума сходили от беспокойства. Потом эта дурацкая таинственность. Ну, неужели сложно было сказать, как именно Рон может вернуться? Не может же он не понимать, что для нас это важно?

– Не тебе судить директора, – резко возражает Северус.

– Возможно, – раздраженно бросаю я. – Но меня это все бесит. Конечно, я не имею права добиваться откровенности. Но ты, по-моему, вправе рассчитывать на б'oльшую осведомленность. В конце концов, ты жизнью рискуешь! Может же Дамблдор проявлять хоть какое-то уважение! В конце концов…

– Ты ничего не знаешь! – сердито перебивает он.

– Разумеется. Я болван, а ты – гений. Не спорю. Но, Северус, черт возьми, неужели ты не видишь, что он совсем тебя не ценит? С его стороны это просто подло!

– Хватит! – рявкает он и бьет кулаком по столу с такой силой, что из стаканов выплескивается добрая половина содержимого.

Мне приходится прикусить язык. Кажется, я зашел слишком далеко. Но как же меня возмущает такое отношение! Я начинаю думать, что директор гораздо меньше заботится об окружающих, чем полагают его почитатели.

Я молчу, разглядывая свои обломанные ногти. Северус через некоторое время слегка успокаивается, ликвидирует лужу, образовавшуюся на ни в чем не повинном столе, и доливает в оба стакана еще огневиски. Я продолжаю молчать, опасаясь вызвать новую вспышку.