– Невилл, он должен его снять! – торопливо говорит он, не скрывая волнения. – Слышишь?

– Что снять? – непонимающе спрашиваю я.

– Медальон, тролль тебя разорви! – его громкий шепот врывается в уши как крик. – Делай что хочешь, но он не должен лезть с ним в воду! Ты понял меня?

Ничего я не понял, но уточнять не решаюсь. Северус трясет меня так сильно, что я никак не могу сосредоточиться. Пытаюсь мысленно внушить Гарри, чтобы он снял этот медальон, но сам чувствую, что ничего не выходит. Гарри кладет волшебную палочку на снег, бросается в воду и через несколько секунд погружается с головой.

Северус сжимает мое плечо с такой силой, что я морщусь от боли, и тут же отталкивает меня в сторону. Сердце сжимается так, словно я только что его жестоко предал, хотя я даже не понимаю, в чем тут дело.

Я пристально слежу за поверхностью воды. Проходят секунды. Горло сжимает страх, и становится трудно дышать. Мне начинает казаться, что это не Гарри, а я нахожусь сейчас под водой, что это мне не хватает воздуха, что это мою шею что-то сдавливает и тянет на дно… Мерлин, да он ведь сейчас утонет! Не раздумывая, я бросаюсь вперед. Северус едва успевает схватить меня за руку.

– Болван, ты же не умеешь плавать, да и весишь сейчас вдвое меньше, чем Поттер, – шипит он. – От тебя толку никакого… Черт, да где же этот кретин!..

Не понимаю, о каком кретине идет речь, но мне это сейчас и не интересно. Мы должны вытащить оттуда Гарри – это единственное, о чем я могу думать. Северус не отводит глаз от озера, и я замечаю, что у него дрожат руки. Вдруг он решительно сжимает кулаки и, пробормотав что-то нецензурное, делает шаг в сторону, явно собираясь покинуть наше укрытие. В этот момент я замечаю какое-то движение в зарослях напротив, и в ту же секунду из чащи выскакивает взъерошенный Рон. И смотрит прямо на нас.

Я реагирую молниеносно. Мой взгляд упирается в деревья, растущие очень близко друг к другу. «Сектор семнадцать» – звучат в голове совершенно неуместные слова. Я хватаю Северуса за руку и даже толком не успеваю сообразить, что именно делаю, как перед глазами темнеет.

Мы оказываемся почти напротив дубов, за которыми прятались, только немного дальше от озера.

– Вовремя, – сдавленным голосом произносит Северус, глядя как Рон, не раздеваясь, бросается в воду. То ли он имеет в виду его появление, то ли мою аппарацию – я решаю не уточнять.

– Ты знал? – спрашиваю я.

– Я его засек почти сразу, – подтверждает он, не отводя глаз от озера. – Не представляю, откуда он здесь взялся, но тем не менее.

Наконец, мокрый до нитки Рон вытаскивает Гарри из озера, хлопает его по щекам, обрезает мечом цепочку и отбрасывает в сторону медальон… Мне кажется, проходит вечность, прежде чем Гарри окончательно приходит в себя и вскакивает на ноги.

Их голоса практически не слышны – до нас доносятся только обрывки фраз. Кажется, сначала речь идет о медальоне – причем, Рона, судя по всему, тот факт, что Гарри полез с ним в воду, возмущает не меньше, чем Северуса. Затем они обсуждают лань, а потом – возвращение Рона. Вдруг Гарри резко бросается к дубам, за которыми мы прятались. Значит, Рон действительно что-то заметил. Хорошо, что я успел аппарировать.

– Ну, кто же так ищет, Поттер? – иронично шепчет Северус у меня над ухом. – Расчисти снег и не забудь посмотреть во-о-о-н под тем кустом.

Я зажимаю рот руками, чтобы не расхохотаться. Кажется, он уже пришел в себя, раз снова способен ехидничать. Это не может не радовать.

Как и следовало ожидать, за дубами Гарри ничего не находит. Мы ведь даже следов не оставляем. Некоторое время они с Роном что-то горячо обсуждают, затем подходят к плоскому камню, на который Гарри кладет медальон.

– Я смотрю, они решили не откладывать! – хмыкает Северус. – Что ж, это, пожалуй, правильно. Смотри внимательно, Невилл, такое ты увидишь первый и, надеюсь, последний раз в жизни.

– Что они делают? – удивленно спрашиваю я, различая звуки серпентарго, и вижу, что Рон крепче сжимает меч.

– Сейчас увидишь, – обещает Северус, и мне остается только верить ему на слово.

Внезапно из медальона доносится голос, и я вздрагиваю от неожиданности. В отличие от голосов Гарри и Рона, он звучит громко и четко, поэтому даже прислушиваться не приходится. Он говорит с Роном, говорит о его страхах и мечтах. Он говорит ужасные вещи, насквозь пропитанные ложью. Я знаю, что слушать его нельзя, но Рон смотрит на медальон, словно завороженный, не двигается и не слышит, как Гарри кричит, призывая его бить, уничтожить эту лживую тварь. Я трясу головой, отгоняя мысли, которые принадлежат не мне. Меня колотит дрожь.

Северус обнимает меня за талию и устраивает подбородок на моей макушке – сейчас он может себе это позволить. Его близость успокаивает, и дрожь становится слабее. Вдруг из медальона появляются две призрачные фигуры – Гарри и Гермиона. Они глумятся и издеваются над Роном, который стоит напротив них, бессильно опустив меч.

– Северус, – вкрадчиво говорю я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе, – что это, мать его, за хрень?

– Эта, как ты на удивление изящно выразился, хрень, называется хоркрукс, – усмехнувшись, отвечает он. – Подробнее расскажу, когда вернемся.