По шее за прогулку к хижине Хагрида я, конечно, получил. Северус не меньше получаса перечислял все известные ему характеристики гриффиндорцев. Я покаянно молчал, но когда он перешел на обсценную лексику, меня начал разбирать смех. Наверное, я ненормальный, но, по-моему, он совершенно очаровательно ругается!

Ребята разъехались по домам. Сестренки Патил, как и предполагалось, остались в школе. Также остался Энтони, поскольку посчитал, что это не дело, если Падма будет одна в башне. Джинни, конечно, уехала. Миссис Уизли слишком переживает за дочь, чтобы она могла позволить себе отказаться от поездки домой. Да она и сама соскучилась по родителям и братьям. Заодно и новостями с ними поделится. О Хагриде наверняка еще по «Поттеровскому дозору» расскажут. Правда, их что-то давно не слышно. Северус говорит, что Пожиратели уже давно пытаются поймать их, но никак не выходит. Молодцы они все-таки!

Я тихо усмехаюсь и крепче прижимаюсь к Северусу, который обнимает меня за талию, запустив руку под рубашку. Сейчас мне ничего не хочется. Даже секса, как ни странно. Хочется просто, чтобы сегодняшняя ночь не заканчивалась. Кто знает, когда еще у нас получится побыть вдвоем? Назначать мне по несколько отработок в неделю Северус не может – это слишком подозрительно. Раньше я мог с помощью Лауди прокрасться в его кабинет, усыпив бдительность ребят. Но школу патрулируют так, что шансы проскочить ничтожны, поэтому рисковать нельзя. Все это означает, что встречаться мы теперь будем значительно реже.

Волна страха накрывает меня так внезапно, что я опрокидываю на себя бокал с вином и подскакиваю на месте. Северус моментально все понимает и призывает со стола карту. Я нахожу то место, где еще час назад был Гарри. Он по-прежнему там, но чувство страха никуда не исчезает. Я пытаюсь разобраться в нем, понять, что происходит, но это мне не по силам. Вот ведь несправедливость: мы знаем, где он, знаем, что он в беде, но как поступить в сложившейся ситуации, не очень понятно. Я вопросительно смотрю на Северуса, он кивает, очевидно, что-то решив, резко встает и выходит из гостиной.

Вдруг моя ладонь перестает чувствовать тепло, и ее словно обдает ледяным воздухом. Аппарировали? Но куда? И по своей ли воле? Я вожу руками над картой, пытаясь найти их новое местонахождение, понять, где они. Страх все не проходит, а это значит, что Гарри по-прежнему в опасности.

Возвращается Северус. Губы его плотно сжаты, нахмуренные брови и встревоженный взгляд говорят о том, что все серьезно.

– Идиот! – выплевывает Северус и поясняет: – Поттер произнес имя Темного Лорда и, естественно, на них тут же налетели егеря! Полагаю…

– Северус, они здесь! – перебиваю я, найдя, наконец, горячую точку на карте.

– Малфой-мэнор, – сообщает он, едва взглянув на результат моих поисков. – Вполне логично.

– Ты отправишься туда?

– Конечно. Посмотрю, что можно сделать, – он проводит рукой по моим волосам. – А ты приведи себя в порядок и никуда не выходи отсюда.

– В порядок? – переспрашиваю я и тут только замечаю, что на светло-голубой рубашке расплылось некрасивое красное пятно.

Северус усмехается и бросает в камин щепотку летучего пороха. Через мгновение я остаюсь один.

Очистка рубашки не занимает много времени, хоть страх и мешает сосредоточиться. Как бы отвлечься? Если я буду сидеть тут и бояться, легче никому не станет. А что, если…

Северус сказал никуда не выходить, но нет никакой гарантии, что мне еще раз представится возможность поговорить с директорами без свидетелей. Приняв решение, я выхожу из гостиной. Медленно пересекаю кабинет, стараясь не смотреть на портрет Дамблдора.

– Напрасно нос воротишь, – раздается насмешливый голос Финеаса Блэка. – Его там нет.

Я смотрю на портрет. Действительно – рама пуста. Ну, и слава Мерлину.

– Зря ты вышел, Лонгботтом. Сюда может кто-нибудь зайти.

– Знаю, – говорю я, нервно облизнув губы. – Просто мне нужно поговорить с вами.

– Со мной?

– Не только. Со всеми вами, – я окидываю взглядом портреты других директоров, которые смотрят на меня с явным интересом, и продолжаю: – Я наговорил много лишнего…

– Жалеешь? – он прищуривается.

– Нет, – честно отвечаю я. – Но было бы лучше, если бы я сказал все это с глазу на глаз. Но это неосуществимо. Поэтому я прошу вас простить мою несдержанность.

В заинтересованных взглядах появляется удивление, смешанное с одобрением. Похоже, мои слова произвели хорошее впечатление.

– Извинения приняты, – заявляет Блэк, и другие директора кивают, соглашаясь с ним.

– Вы осуждаете меня? – неуверенно спрашиваю я.

– Кто-то должен был ему это сказать, – фыркает Блэк и, заметив мое недоумение, снисходительно поясняет: – Я никогда не любил Альбуса Дамблдора. Понимал, что с ним что-то нечисто. Правда, мне никто не верил, – он впивается глазами в Дайлис Дервент.