Райк не крутит пальцем у виска, когда я говорю, что Северус любит пошутить. Наоборот, он с энтузиазмом соглашается и добавляет, что от таких шуточек трепетным личностям может грозить нервный срыв. Райк не округляет изумленно глаза, когда я говорю, что полностью доверяю Северусу. Нет, он понимающе кивает и заявляет, что никому в этом мире не доверяет больше, чем «этой вредной скотине». А еще с ним можно называть Северуса по имени. Обращение «профессор Снейп» уже давно кажется мне каким-то чужим.

Потому что Райк – его друг. Потому что он, в отличие от ребят, знает Северуса не как преподавателя зелий, двойного агента, декана Слизерина или директора Хогвартса, а как человека. И потом, с ним мне легко. Было бы еще легче, если бы не приходилось дышать через рот – его выбор парфюмерии меня все-таки озадачивает. Но это не самый ужасный недостаток. Главное, что он на удивление приятный собеседник. Только Гарри, думаю, со мной бы не согласился.

– Почему ты так набросился на Гарри? – решаюсь спросить я во время одного из посещений, когда мы в очередной раз сидим за столом в его кабинете и пьем кофе. – По большому счету, он ведь ничего такого не сделал.

– Не сделал, – соглашается Райк, размешивая в чашке сахар. – Но таким, как он, пинки не вредят.

– Почему?

– Ты просто не понимаешь, что такое популярность, – смеется он.

– Ну, не скажи, – возражаю я. – В последнее время я ею активно пользуюсь.

– Да, но тебе почти восемнадцать, – возражает он. – Ты взрослый человек. А Гарри стал популярным еще в раннем детстве. В такой ситуации очень легко вообразить себя центром вселенной.

– Но Гарри так не думает!

– Думает, и еще как. Просто не осознает этого.

– Но…

– Уж поверь моему опыту, – усмехается Райк, слегка поморщившись. – И в каком-то смысле он прав. Но он не понимает главного. Человек с его репутацией и социальным статусом должен не только избавлять магический мир от темных магов. Он должен вести себя идеально во всем. Ну, хотя бы стараться. Он должен осознавать, что за ним наблюдают тысячи глаз, что сотни людей берут с него пример. И при этом он должен помнить о том, что не имеет на это права.

– На что? – уточняю я, не вполне понимая, к чему он клонит.

– Влиять на людей. Подавать им пример. Он должен помнить, что он всего лишь человек, со своими достоинствами и недостатками – не более. И не важно, кого он победил.

– По-моему, ты сам себе противоречишь, – неуверенно замечаю я.

– Отнюдь, – возражает Райк. – Популярность предполагает ответственность – независимо от того, насколько она заслужена и желанна. А еще здесь таится опасность. Всегда есть риск вообразить себя не только центром вселенной, но и ее создателем.

Мне кажется, я понимаю, что он хочет этим сказать, но не думаю, что это как-то применимо к Гарри. Вот Дамблдор – другое дело. С другой стороны, Дамблдор все эти годы сильно влиял на Гарри, значит, эти рассуждения не лишены смысла. Но, по-моему, Райк все-таки тогда перегнул палку.

– Есть еще момент, – добавляет он. – Как и все прочие, Гарри живет в обществе и является его частью. Поэтому ему следует вести себя соответственно.

– Ну, а если общество устанавливает правила, которые… кхм… кажутся не совсем… – я лихорадочно размышляю, пытаясь найти какие-то общие слова, чтобы он ничего не понял, – кажутся не совсем… правильными?

Да уж, замечательно прозвучало, Северус бы прослезился от такого красноречия. Райк смеется.

– Знаешь, Невилл, я абсолютно уверен, что у тебя есть к обществу немало претензий. Но, согласись, хамство, грубость, невежество, незнание элементарных правил поведения и отсутствие желания их узнать – это не лучший способ всколыхнуть общественное сознание.

С этим я спорить никак не могу. Людей уважать надо. Во всяком случае, до тех пор, пока они не причинили тебе зло. Или твоим близким. Или просто кому-то, кто слабее. Но Гарри ведь не такой…

– Оставим это, – предлагает Райк, махнув рукой. – Может, выпьешь вина?

Я киваю. Кто же от хорошего вина отказывается? Райк достает из массивного шкафа пыльную бутылку, с видимым усилием откупоривает ее и наливает в бокал насыщенно красный напиток. Бокал один.

– Мне нельзя, – поясняет он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Аллергия, представь себе. И это в моей-то семейке, где отсутствие алкоголизма считается чем-то непристойным!

Меня разбирает смех. Надеюсь, он все-таки шутит. Хотя разве его поймешь?

Вино почему-то пахнет черешней, немного ванилью и какими-то ягодами. Лучше бы он им вместо своих духов поливался. Я, кажется, такого пока не пил. Я осторожно делаю глоток. Точно не пил. Это вино сладкое, а Северус предпочитает более терпкие напитки.

– А ты давно знаком с Северусом? – спрашиваю я, наблюдая, как он доливает себе кофе.

– Почти десять лет.

– Хм… а с Луной?

– С Луной чуть меньше, – на его губах появляется нежная улыбка. – Ты ведь знаешь о ее болезни?