Я не срываюсь. Срывается Лаванда. Уже второй раз она за нее заступается.

– Да вам до Гермионы как флоббер-червю до феникса! – выкрикивает она с места.

– Молчать! – рявкает Кэрроу.

– Да не буду я молчать! Надоело! Гермиона одним пальцем вас бы в пыль превратила, так и знайте!

Ой, зря она это… Алекто так этого не оставит. Опасаясь, что Лаванда наговорит еще чего-нибудь похуже, я пытаюсь знаками заставить ее замолчать. Это не остается незамеченным.

– Лонгботтом, а ты чего так дергаешься? – насмешливо спрашивает Кэрроу. – Хочешь что-то добавить?

Ну, вот, так и знал, что без меня не обойдется…

– Так, встали оба! – командует она. – Быстро! Сюда подошли!

Мы с Лавандой переглядываемся, но делать нечего – приходится подчиниться. Под смешки слизеринцев мы подходим к преподавательскому столу.

– Ты ведь посещаешь уроки профессора Кэрроу, Лонгботтом?

Слово «профессор» она произносит с особым удовольствием. Да я бы таким «профессорам» туалеты чистить не доверил! Вопрос, по-моему, вполне риторический, поэтому я не отвечаю.

– Посещаешь, – с удовлетворением произносит Алекто, – и должен был хоть чему-то научиться. Браун, безусловно, провинилась и заслуживает наказания. Ты пытался ее остановить, поэтому будет справедливо, если именно ты это наказание осуществишь. С заклятием Круциатус ты знаком, поэтому действуй! – она опирается о стол и смотрит на меня самодовольно и выжидательно.

Мерлин, она серьезно, что ли? Впрочем, следовало ожидать, что рано или поздно они опустятся до того, чтобы заставлять нас пытать друг друга. Я перевожу взгляд на Лаванду. Вид у нее такой спокойный, как будто она результатов экзамена по прорицаниям ждет, а не темного заклятия. Естественно, ей даже в голову не приходит, что я могу это сделать. Да и кому вообще такое может прийти в голову?

Я поднимаю палочку. Медленно обвожу взглядом притихший класс. Едва заметно улыбаюсь Лаванде. Поворачиваюсь к Кэрроу. И мысленно произношу оглушающее заклинание, направив на нее палочку. Все свое раздражение, все эмоции, сдерживаемые в течение целой недели, я вкладываю в это заклинание. Алекто перелетает через стол и со страшным грохотом падает на пол. Сверху на нее сваливается картина, изображающая пытки магглов.

Несколько секунд царит молчание, а потом на другом конце класса поднимает свою тушу Крэбб и орет, размахивая палочкой:

– Тебе не жить, Лонгботтом! – тридцать четыре… или уже тридцать пять? В общем, часто он мне угрожает. – Как ты посмел напасть на профессора Кэрроу? Да я тебя!..

– Не надо, Винсент, – раздается вкрадчивый голос позади меня, и я резко оборачиваюсь.

Кэрроу на удивление быстро пришла в себя и теперь стоит в порванной мантии и с расцарапанной щекой. Несмотря на пыльное растрепанное гнездо на голове, вид у нее такой угрожающий, что в горле появляется противный комок, и я нервно сглатываю.

– Не надо, мой дорогой, – повторяет она. – С Лонгботтомом я разберусь сама.

Крэбб кивает и с омерзительной ухмылкой засовывает палочку в карман.

– Все могут быть свободны, – говорит Алекто, и, словно в подтверждение ее слов, звенит звонок. – Ты тоже убирайся, Браун. Все вон!

Слизеринцы послушно хватают сумки и тянутся к выходу, но Симус, Парвати и Лаванда медлят.

– Сегодня ваш друг вряд ли вернется, – мрачно обещает Кэрроу. – Возможно, завтра… А если вы сейчас же не отправитесь на ужин, то пожалеете, что вообще на свет родились!

– Все будет в порядке, уходите! – прошу я. Не хватало, чтобы кто-то еще пострадал. Я, в конце концов, сам виноват – мог просто отказаться, а не оглушать ее.

Медленно и неохотно, постоянно оборачиваясь, они уходят, и мы остаемся одни.

– Ну что, Лонгботтом, ты готов к веселью? – зловеще осведомляется Алекто.

Можно было бы ответить что-нибудь язвительное – теперь уже все равно, но я молчу. Потому что мне, как ни стыдно в этом признаваться, чертовски страшно. Нутром чую, что очередной болезненной темномагической гадостью сегодня дело не ограничится. И ведь я даже Лауди не могу вызвать, чтобы Снейпа предупредить.

Есть, конечно, такой вариант: оглушить ее и сбежать, но это мне вряд ли сойдет с рук, а бросить ребят я не могу. Что бы она ни придумала, надо выдержать.

Поэтому я покорно топаю по коридорам под прицелом палочки и даже не пытаюсь сопротивляться. Очень скоро я понимаю, куда она меня ведет. Каким-то чудом я до сих пор не попадал на ночевку в подземелье в компании крыс и орудий пыток, и, судя по всему, именно она мне сейчас предстоит. В лучшем случае.

В подземельях сыро, холодно и мрачно. Ну, на территории Снейпа тоже, конечно, не Африка, но все-таки здесь гораздо хуже… Сильно пахнет плесенью, с низкого потолка капает вода, стены покрывает паутина трещин. Обычная паутина тоже в наличии, а такие здоровые пауки даже у меня дома не водятся. Факелы на стенах дают слишком мало света, а Кэрроу все еще держит меня на прицеле палочки, поэтому я постоянно спотыкаюсь. Несколько раз по моим ногам кто-то пробегает – очевидно, те самые крысы, что подтверждает доносящийся из-под плинтусов противный писк.