– Ну надо же, – Снейп удивленно качает головой.

– Вы не знали, сэр? – я просто ушам своим не верю.

– Понятия не имел, – он равнодушно пожимает плечами. – Никогда не интересовался гербологией до такой степени, чтобы искать подход к практически бесполезному растению.

– Не такое уж оно бесполезное, сэр! – возражаю я уязвленно.

– Не это важно, – отмахивается Снейп. – Важно то, что вы понимаете суть. А суть в том, что человек, обладающий не только теоретическими знаниями и практическими навыками, но также природным чутьем и талантом, вполне может позволить себе скорректировать любую инструкцию, если считает, что так будет правильней. Безусловно, это не означает, что каждый идиот может швырять в котел все, до чего проще дотянуться, чем занимается подавляющее большинство студентов, – добавляет он сердито.

– Мне кажется, я действительно понимаю, сэр, – говорю я задумчиво. – Жаль, что чутья зельевара у меня нет.

– Не думаю, что оно вам так уж нужно, – замечает он.

– Наверное, не нужно, сэр, – соглашаюсь я.

– И кто же в итоге получил зелье? – внезапно интересуется Снейп, возвращаясь к теме конкурса.

– Гарри, – неохотно признаюсь я, закусывая губу. Лучше бы он вообще не спрашивал. Сейчас взбесится.

– Неужели? Какая неожиданность, – холодно произносит он. – И за какие же заслуги?

– Ну, насколько я понял, зелье у него, какое надо, получилось, – тихо объясняю я.

– Вот как? Весьма любопытно. Как ему, интересно, это удалось?

– Не знаю, сэр. Я за ним не следил.

– Весьма любопытно, – повторяет Снейп почти свирепо.

Ох, Мерлин, надеюсь, я Гарри не слишком подвел… Но не мог же я не отвечать! Да он бы все равно узнал – они ведь со Слагхорном знакомы. В конце концов, может, Гарри просто в его присутствии не мог сосредоточиться, как я когда-то, поэтому и получал низкие оценки. А сейчас врожденный талант заработал на полную катушку. Всякое бывает. Или просто повезло – тоже вполне вероятно. А может дело в том, что он Снейпа не выносит, вот и специально не напрягался лишний раз на его уроках, а теперь стараться начал.

Честно говоря, в этом я Гарри вообще не понимаю. Ничего такого уж непростительно ужасного Снейп ему не сделал. Ну, придирается, не спорю. Так он ко всем придирается. Тем более я не замечал, чтобы Гарри так уж старался, так что придирки по большей части вполне справедливые. Да и ведет он себя вызывающе, всем своим видом демонстрируя неприязнь. У меня просто в голове не укладывается, как можно так себя вести с преподавателем. Взять хотя бы сегодняшнюю выходку. «Совсем необязательно называть меня «сэр», профессор». Это же надо такое учителю сказать! И вообще, можно подумать, это Снейп его с ног перед этим сбил, а не наоборот!

Да, я помню, что Снейп ненавидел его отца. Понимаю, это неприятно. Но мало ли, какие у него могли быть на это причины. Хотя мне, конечно, легко говорить. Но Снейп же нам помог! И Гарри в том числе! Да если бы не он, нас, возможно, уже в живых бы не было! Он ведь не виноват, что крестный Гарри погиб. Какая-то элементарная благодарность должна быть! А учитывая шпионскую деятельность Снейпа и связанный с ней риск…

– Лонгботтом, о чем вы опять задумались? – сварливо спрашивает Снейп, глядя на меня поверх стакана.

– Ни о чем, сэр, – быстро отвечаю я. Что-то мне подсказывает, что на такие темы с ним лучше даже не заговаривать. Если жить хочется.

Он смотрит недоверчиво, но с расспросами, слава Мерлину, не лезет и возвращается к злоупотреблению алкоголем.

Я откидываюсь на спинку кресла и медленно пью кофе, позволяя мыслям течь свободно. Странно это все, если задуматься. Всего год назад я пришел сюда на негнущихся ногах просить Снейпа научить меня варить зелья, не надеясь на согласие и не представляя, что делать, если оно все-таки последует. А теперь сижу здесь с оценкой «превосходно» в кармане, пью кофе и чувствую себя даже комфортней, чем в теплицах. И каждый раз узнаю что-то новое.

– Идите-ка вы спать, Лонгботтом, – голос Снейпа отвлекает меня от размышлений. – У вас глаза уже закрываются. А петь вам колыбельные в мои планы не входит.

Я фыркаю, представив себе поющего колыбельные Снейпа, и поспешно поднимаюсь. Он прав – спать хочется ужасно.

– Когда я могу снова прийти, сэр? – спрашиваю я прежде, чем уйти. – Не хотелось бы вам помешать.

– В следующую пятницу, – говорит он после недолгого раздумья, – если не найдете занятия поинтересней. И если у меня не будет важных дел.

– Хорошо, сэр, – киваю я и невольно задумываюсь. Что, интересно, он имеет в виду под «важными делами»? Варку сложного зелья? Или встречу с Волдемортом? Какое-нибудь нападение на магглов? Участвовал ли он в убийстве Амелии Боунс, тети Сьюзен? Или Волдеморту он нужен исключительно как шпион и зельевар?

Я отворачиваюсь, чтобы он не понял, как далеко зашли мои размышления, и поспешно ухожу. Он не виноват в этом. Сколько жизней он спас благодаря своей шпионской деятельности? Думаю, немало, но едва ли кто-то станет нам об этом рассказывать. И я не имею никакого права винить его в том, что он не всемогущий. Готов спорить, ему от всего этого еще хуже.