– А жену тоже в этой коробке можно найти?
– поинтересовался белобрысый, но Ковалева не услышала вопроса - спала.

Утро после попойки, как заведено, начиналось с головной боли.

Проснувшись в собственной постели во вчерашней одежде, Ковалева попыталась улыбнуться новому дню, но вместо этого скривила рожицу и, уткнувшись носом в подушку, застонала.

Справившись кое-как с похмельным синдромом, Ковалева оторвалась от подушки и тут обнаружила на тумбочке высокий стакан воды.

– Вот спасибо, - поблагодарила она доброго молодца, позаботившегося вчера о девичьей голове на утро.

Из большой комнаты доносился храп и сонное бормотание. Ира решила проверить, не приснилось ли ей вчерашнее взаимопонимание с гостями, и вошла в помещение.

Двое мужчин лежали тесно обнявшись на хлипком диванчике. Бертор нежно водил руками по спине Гриттера и что-то бормотал во сне. Киллер перестал храпеть и сонно произнес:

– Тор, что ты делаешь?

– Грудь ищу.

– Так что ж ты ее на спине ищешь?

– Впереди искал - там нету.

Как бы после этого не болела голова, но сдержать смех Ира не смогла.

Гриттер мгновенно подскочил, но покачнувшись, схватился руками за голову и снова рухнул на кровать. Ира только и успела заметить, что зря обзывала его оглоблей. И жаль, что ему не нужна жена. Ира бы справилась.

"Фи, какие мысли лезут в голову по пьяни", - скривилась девушка и зашагала к ванной комнате.

##PRODOLGENIE##

– Ты же говорил - до утра, - Ковалева прищурившись, выжидала ответа от киллера.

– Ирра, - Гриттер заискивающе склонил голову и заглянул в глаза, - ты, наверное, до сих пор пьяна. Вот эликсир и действует до сих пор.

– Ладно. Хорошо. Значит так, пока мы друг друга понимаем... Все еще понимаем, - Ира сделала ударение и подперла указательным пальцем небо, - слушаем меня внимательно. Я иду на работу. Вы остаетесь дома. В квартире два телевизора - не подеретесь. У тебя, - Ковалева ткнула в киллера, - есть канал с ублюдками. Тебе, - палец воткнулся в Бертора, - канал сплетен. Изучишь, какие экземпляры в нашем мире незамужних баб существуют. Вечером, если мне удастся сплавить ваше золото и получить за него хорошие деньги, мы вас приоденем. Если денег будет мало...

Ира причмокнула губами и развела руки в стороны.

– Что тогда?
– уточнил долговязый.

– Вагоны будете разгружать, - буркнула Ковалева и поспешила на выход.

До обеда рыжая, если бы не курила, сгрызла бы все ногти: оставить за главного в пустой квартире викинга, поручить объяснения неандертальцу об устройстве удобств - риск тот еще. А вместо обеда Ковалева помчалась в ювелирный.

– Ну, что я могу вам сказать, девушка, - толстая бабенка в круглых очках и фиолетовых кудряшках морщила нос, крутя монету в пальцах, - здесь всего пять граммов. Это чуть больше полторы тыщи.

Теперь сморщилась Ковалева: "тыща" прозвучала для ее тонкой натуры, как скрип камня по стеклу.

– Нумизматы, конечно, заплатят больше, - продолжала тетка.

– Мне некогда, - отрезала Ира, - давайте полторы.

Руки дрожали: там в офисе, во второй шухляде снизу Ковалева оставила годовой оклад и премию. Это по меркам ювелирного.

– Ой, а что это у тебя?
– Ковалева дернулась, как от удара током - над столом зависла любопытная Варвара.
– Какая красивенькая. Виктору Андреевичу понравится.

– Варя. Дорогая моя. С чего ты решила, что Виктору Андреевичу может понравится этот пятак?

– Так он же у нас нумизматик, - приклеенные ресницы вспорхнули с насиженных мест и зацепились за густые брови. Варваре пришлось поморгать и зажмуриться.

– Нумизмат, - исправила Ковалева автоматом, а сама уже высматривала место на собственном столе, чтобы и непривлекательно, но и заметно положить "копеечку".

Добытые честным путем полторы тысячи приятно грели душу.

День закончился неожиданно скоро: работа спорилась, звонящие не надоедали, планы на вечер заставляли ноги выплясывать кадриль под столом.

– Ковалева, ты чему радуешься? Отчетному периоду?
– как всегда насмехающийся начальник стоял в дверях.

Хорошее настроение моментально сдуло ветром с запахом дорогих духов.

– Работа для меня, Виктор Андреевич, всегда праздник, - пробурчала рыжая.

– Зарплата для тебя - это всегда праздник. А работа твоя, дебет-кредит - бумажная могила, - сказал, как плюнул.