Уже на выходе, ожидая взятую на прокат машину, Ира обернулась к фасаду галереи и застыла с открытым ртом. Как совсем недавно похолодели пальцы - на девушку смотрел маньяк. Недобро так смотрел. И улыбался. Только благодаря заклинившим мышцам, Ира не выдала своей тревоги ни единым неосторожным движением.

– Гриттер, а приглашения были выписаны на фальшивые имена?

– Да.

– А машина взята по фальшивым документам?

– Да.

– Только водитель забирал нас из дома.

– Думаешь, он будет интересоваться тобой?

– Уверена.

– Не беспокойся. Не станет.

– Почему?

– Ты не в его вкусе. Он блондинок предпочитает.

– Не трогай его, а?

Очередная попытка вразумить иномирянина провалилась - с такими пустыми глазами Ира никогда не встречалась. До дома ехали молча.

– Он тебя вычислит в два счета, - как оказалось, в машине была не последняя попытка отговорить киллера.
– Ты засветился на выставке.

– Так и должно было быть.

– Твою дивизию! Гриттер, брось затею. Не стоит его жизнь твоей. Мне тебя жалко. Тебя вычислят на раз. Ты не сможешь подобраться к нему. Забудь! Зачем убивать? Зачем?!

На последнем вопросе Иру снесло торнадо и вжало в стену: киллер сверкал глазами, нависал скалой и шипел сквозь зубы:

– Зачем, ты спрашиваешь? Зачем?! А ты ему задай такой же вопрос! Хочешь посмотреть фотографии трупов? Хочешь спросить у тех девочек, зачем они согласились идти к нему? Зачем вообще выбрали эту дорожку? Я пришел в этот мир, чтобы убить. Чтобы доказать, что достоин. И если есть возможность заработать бонусные очки...

Ковалева чуть не плакала. Испугалась. Поверила, что убьет.

– Убирайся, - сил хватило на шепот.

Гриттер отпустил. И хлопнул дверью. Профессионально отпер решетку. Не забыл снова запереть. Больше Ковалева ничего не слышала - плакала.

За неделю была выкурена месячная доза. Лицо приобрело неповторимый зеленоватый оттенок. На работе советовали обратиться к врачу и снова взять больничный - Ковалева отмахивалась. Работала, как робот. По три раза за день проверяла криминальные сводки - кучерявый любитель девушек упорно отказывался появляться. Только в светской хронике: вечеринки, презентации, открытия.

Костик на сообщения не отзывался и не приезжал.

А после выходных начались странности.

– Ковалева, а я знаю, почему ты такая зеленая!
– сообщила ранним утром секретарша.

Ира подняла на девушку воспаленные глаза.

– Это безответная любовь.

Задушила бы за улыбку. И за предположение.

– Ага, любовь.

– Так я должна тебя обрадовать. Она уже не безответна!

И водрузила на стол небольшую корзину с цветами. Ира любила именно такое оформление цветов - в корзине. Не в бумаге, ни в целлофане - именно в корзине.

– От кого?

– Ну, - разочарованно потянула работница офиса, - тут не подписано.

– Ясно.

Ковалева сгребла корзину и отправилась к себе в кабинет.

На следующий день Иру ждала новая композиция: цветочный текила-бум в огромной бутылке. Красота. Но без подписи.

– От кого это?
– соседки по кабинету заговорщицки подмигивала, а Ковалева в такт загадочно закатывала глаза.

Курить хотелось еще больше. На массаж Ира так и не записалась. И просматривать криминальные сводки тоже.

Ноябрь решил отполировать улицы гололедом, но изменять каблукам Ира не решилась. Машина мерзла в ряду с такими же, как она. Деньги покрывались толстым слоем пыли в неплотно закрытом чемодане. Ира принципиально не притрагивалась к плате за постой в нашем мире.

Субботние посиделки со старыми друзьями радости не принесли. Ира улыбалась шуткам, даже свои истории рассказывала. На автомате. И вместо такси пошла на метро.

Удивительно, но в такое позднее время девушка не обнаружила ни единого сидячего места. Вагон был переполнен.

А выйдя из подземелья еще больше огорчилась: мокрый снег противно чавкал под ногами. Алкоголь выветрился еще по дороге к подземке и сейчас мир вокруг снова приобрел серый оттенок - налет скорби.