– Что же не подают еды?
– спросила звонко старуха.

Разговор стих, и все посмотрели на хозяйку, а потом и на старуху.

– Мистера Хобсона еще нет, - сказала хозяйка свысока. На лице её читалось легкое презрение к старухе.

– И что же, - пожала плечами Мелисса, - он ведь не жилец этого дома. Так какая разница, пришел он или нет.

– Он друг этого дома, - вскинула голову хозяйка.

– Как же, знаем, что дружок, - с неприязнью пробормотала Мелисса. Её слышала соседка по столу, Марта, молоденькая модистка, и, чтобы скрыть расползающеюся улыбку, она склонила голову, делая вид, что поправляет складки на платье.

– Вы что-то сказали?
– нахмурилась хозяйка, явно почуяв шпильку, пущенную в её адрес.

Но тут в комнату сутулясь, широкой походкой вошел Хобсон. Он, проговорив "приветствую ваше общество", сел во главе стола. Хозяйка тут же махнула служанке, чтобы та вносила еду.

Подали суп. Загремели ложки и опять затрещали голоса.

– Ну как ваши дела?
– учтиво спросила мистера Хобсона хозяйка.

– Хуже некуда. Один должник, будь он проклят, взял у меня огромную сумму, лишив меня, таким образом, остальных клиентов, и не отдает. Клянется честью, которой, разумеется, у него нет, что вот-вот отдаст, а сам продолжает играть на мои деньги, разживаться, да еще угрожать, что натравит на меня полицию. А мне теперь даже нечем платить кухарке! Эти аристократишки почище любого жулика обдерут.

– Бедный вы мой, - хозяйка с красноречивым состраданием и жалостью глядела на него.

– А я слышала, что вы сами уволили свою кухарку, - сказала Мелисса.
– Неплохая экономия, если есть где пообедать.

– Что за грязные намеки?!
– вскинулся ростовщик.

– Не стоит, мистер Хобсон, - обратилась к нему хозяйка, - тот, кто не имеет и собственной крыши, а тем более, слуги, не поймет, каких хлопот стоит одно только хозяйство.

В старухе закипала злость от всего этого лицемерия. Она то уж знала, что ростовщик расточал улыбки хозяйке и вводил её в заблуждение, даря плешивые букетики лишь для того, чтобы пользоваться бесплатным столом. А эти его жалобы о последних деньгах! Ведь сегодня только утром Морис, конторщик из углового магазина, рассказал ей, что взял у Хобсона ссуду под совсем нехорошие проценты. Если бы она сейчас выплеснула в них правду, как помои в лицо, было бы так хорошо на душе. Но она сдержалась, стиснув зубы. Еще пара минут, и она, сжимая кулаки, вышла из-за стола. Только когда она оказалась в коридоре, она тяжело выдохнула. Нет, конечно, злость её была порождена не гнусным ростовщиком и этой хрякоподобной усатой хозяйкой. Она злилась на себя. Она знала, что все-таки ей придется идти к графине, а та её просто убьет за осечку, совершенную в поезде. Граф Хидеж убит и теперь нет никакой надежды, что их план осуществится. Королева Виктория останется на троне и не будет у них другой возможности избавиться от неё и её чистоплюйского высоконравственного правления. Но Мелисса все же верила, что графиня что-нибудь придумает. Ведь будущее уже увидено, будущее уже соткано, и она, Мелисса, своими глазами видела, что королева Виктория не просто потеряет корону, её посадят в тюрьму, а потом повесят как самую последнюю преступницу. Не носить ей короны, не носить ей головы.

– Будущее уже соткано...
– пробормотала Полли, - королеве не носить короны...

Полли открыла глаза. Утренний свет лился из-за занавески. Странный сон, еще бродивший в голове, пугал своею четкостью, никогда она не видела таких снов. Она готова была поклясться, что все это происходило на самом деле! Она так явственно слышала трескучий голос ростовщика и видела опять старуху, ту самую убийцу из поезда. "Это был не сон, - ужаснулась Полли, - а самое настоящее видение. Как и тогда в хрустальном шаре". Похоже, у нее появилась способность ясновидения.

Кто такая графиня, которую боится Мелисса? И что ждет королеву? Во всем этом так хотелось разобраться, но не было возможности. А рассказать свое видение Полли не могла ни дяде, ни МакКину - никто ведь в такое не поверит. Как с каждой следующей минутой переставала верить и Полли.

Но впереди ждал пикник, и нужно было к нему приготовиться.

Дядя, конечно же, от пикника отказался. Но, видимо, чтобы не огорчать Полли, ни слова не сказал о личности приглашавшего. Он сослался на встречу с одним старым знакомым, который обещал ему помочь. И Полли с МакКином решили поехать вдвоем.

За час до полудня прикатила роскошная карета, в которую была запряжена шестерка черных коней. Слуга в ливрее спрыгнул с козел и протянул ошеломленной Полли конверт. В нем была коротенькая записочка.

"Желаю спокойной поездки. С наилучшими пожеланиями Чарльз Барклей".

– Как это великодушно!
– Полли была очарована этим красивым жестом.

– Излишний жест, - сказал МакКин, хмуро глядя на поистине королевскую карету.
– Здесь всего час пути, и мы могли бы спокойно совершить его в кэбе.

Полли даже не обратила внимания на ворчание МакКина. Она поспешила усесться в карету, и МакКин, схватив со стола еще не читанную утреннюю газету, пошел вслед за ней.

Хотя карету трясло, МакКин умудрялся спокойно читать.

– Что-нибудь есть интересное?
– спросила Полли.

– "Сегодня утром владелец банка "Солтер энд Солтер" сэр Колин Солтер покончил с собой".

– Тот самый банк, в котором дядя потерял все свои деньги!
– воскликнула Полли.

– "Грозившее ему разорение и позор, таким образом, не затронет его семью", - закончил читать МакКин.

– Для бывших вкладчиков теперь есть повод для мстительной радости, - сказала Полли.
– Но что вас в этом заинтересовало?

– Не знаю, но мой нос чует здесь какой-то подвох.

– Убийство?

– Думаю, нет.

– А было бы забавно, если это жена постаралась ради блага своих детишек.

– Хм, - МакКин посмотрел на Полли из-за газеты, - а вы, не то, что юные леди вашего круга, не боитесь строить смелые предположения, какими бы ужасными они ни были.