– Миссис Харрис отличная кухарка, - вздохнул дядя, - нужно с ней поговорить. Я не против замаливания грехов и тому подобных церковных времяпрепровождений, но как говорится, война войной, а обед обедом.

– А, может, церковь - это лишь отговорка?
– сказала Полли.

– Вовсе нет, напротив, - отозвался МакКин, отрезая от пудинга огромный кусок, - вас удивляет такое поведение, но для меня оно очевидно, ведь Нэнси не всегда была кухаркой.

– Вы уже успели поговорить с прислугой по душам?
– хмыкнула Полли.

– Нет, я сделал логический вывод из своих наблюдений.

– Интересно, интересно, - оживился дядя, - люблю головоломки, и еще больше - забавные умозаключения.

– Забавного в этом ничего нет, хотя...
– МакКин перестал подкладывать ветчину и, отложив нож, серьезно сказал: - Вас это может удивить. Нэнси - бывшая монахиня.

– Что?
– воскликнула Полли.

– Этого не может быть, - отрицательно покачал головой дядя.
– Во-первых, она давно у меня служит, и я знаю, у кого она раньше работала, а во-вторых, монахиням нельзя вести светскую жизнь и уж тем более прислуживать на кухне холостяку, пусть хотя бы и старому.

– Ну, если она бывшая монахиня, то почему нет?
– сказал МакКин.
– Поначалу я приписывал её характеру молчаливость, хмурость, замкнутость. Но некоторые детали убедили меня в том, что эта женщина принадлежит или принадлежала к лону церкви.

Полли и дядя, продолжая сомневаться в его словах, попросили привести эти доводы, но МакКин хмуро сказал:

– Вы можете сами у неё спросить. Чтобы понять, что мои умозаключения верны.

– Это неудобно, будь это правда или неправда, - прошептал дядя, оглянувшись на дверь кухни.
– Да и, если честно, не наше это дело. Не из тюрьмы же она вышла. Так что нечего и домыслы городить о человеке.

– Если она опять так зачастила в церковь, - сказала Полли, - может, она опять решила уйти в монастырь. Кто же тогда вам будет готовить пудинги да запеканки?

– Глупости, глупости, - покачал головой дядя.

Прошла минута, другая, Полли уже доела скромный ужин, но, не выдержав, она зашептала МакКину:

– Сжальтесь, скажите, как вы это поняли?! Иначе я буду мучиться, гадая, правдивы ваши слова или нет.

МакКин посмотрел на Полли, и вдруг по лицу его расползлась широченная улыбка.

– Совсем недавно, еще в первые дни вашего пребывания в этом доме, я увидел, как кухарка тащила чемоданчик в подвал и нечаянно уронила его на лестнице. Он раскрылся, и там оказались аккуратно сложенные коричневые монашеские платья и белые воротнички, и увесистый том библии. Я же, оставшись незамеченным, таким образом и узнал её тайну.

Дядя и Полли рассмеялись. Дядя, пожурив МакКина за так не шедшую к нему напыщенность, ушел к себе, а Полли, слегка наклонившись через стол, зашептала Рику:

– Как вы думаете, зачем она это скрывает? Неужели чтобы покутить в Лондоне?

МакКин засмеялся, но не успел ничего ответить, так как вошел дворецкий и доложил, что пришел некий Уолтер Фицрой и хочет повидать мисс Полли.

Полли от ужаса вскочила, уронив чашку. Полли была не просто удивлена, она была шокирована. Она-то думала, что достаточно далеко от него сбежала, аж за два океана и пару континентов. Ей бы так хотелось, чтобы сейчас вошел совсем другой Уолтер Фицрой - например, однофамилец, который не является даже троюродным братом офицера Фицроя, чье предложение руки и сердца Полли нахально проигнорировала. Но вошел тот самый, хорошо знакомый ей светловолосый молодой человек, высокий, статный и с чрезмерной военной выправкой. Полли свела брови и сжала кулаки, готовясь к оборонительной речи, но ей этого делать не пришлось, так как Уолтер Фицрой улыбнулся своей обаятельной белоснежной улыбкой и сказал:

– Я очень рад вас видеть, мисс Бригстоун. Надеюсь, вы простите меня за столь поздний визит?

– Это ничего, - проговорила Полли.

Видя, что девушка ничего больше не говорит, Фицрой продолжил:

– Я приехал еще позавчера, остановился у приятеля.

– Вот как, - ответила Полли.

Фицрой посмотрел на Рика подозрительно и сказал:

– Мы, кажется, с вами не представлены.

Полли, извинившись, поспешила представить их друг другу.

– Вы друг этой семьи?
– спросил, прищурясь Фицрой.

Поли выпалила, не дав ответить МакКину:

– Да, можно и так сказать.

– О-о, - протянул Фицрой, хмурясь, - тогда я, наверное, помешал вашей беседе?

– Просто беседа за ужином, - сказал МакКин.

– Значит, вы уже уходите?
– поднял бровь Уолтер.

– Вообще-то я здесь живу.

Фицрой так напрягся, что сюртук на его плечах затрещал.

– Хм... то есть вы...
– Уолтер с прищуром поглядел на руку Полли, ожидая увидеть на безымянном пальце кольцо.