— Ну хоть пять минут?

Уильям затряс головой.

— Черт побери! — Тристо в сердцах захлопнул дверь.

Парой мгновений позже он показался в дверях, уже цепляя перевязь с мечом. За его спиной на кровати томно раскинулась пухленькая девица.

— Прости, любовь моя, труба зовет, — попрощался Тристо и, заметив укоризненный взгляд Уильяма, развел руками. — Ну и что? Конечно, можно прикидываться святым, пока жены на Хиосе, но нет во мне терпения, ты знаешь. Кроме того, она напоминает мне Марию. Так что в сердце моем я по-прежнему верный муж.

Уильям расхохотался. Оба спустились по лестнице, и юноша уже шагнул на последнюю ступеньку, когда так и замер, не веря глазам. В бордель зашел человек с дочерна загорелым лицом, и оно было до боли знакомо Уильяму. Вошедший тоже узнал его — остановился у порога, глядя Уильяму в глаза. Это был Карлос, испанский наемный убийца, пытавшийся в Генуе умертвить и Лонго, и Уильяма.

— Матерь Божья, живой! — прошептал удивленный англичанин. — Надо же!

Не успел он договорить, как убийца бросился наутек.

— За мной! — взревел Уильям, выхватывая меч и бросаясь в погоню. — Поймаем мерзавца!

Он помчался, а Тристо кинулся следом, изо всех сил двигая свое тяжеленное тулово. Уильям уже настигал, когда испанец свернул за угол. Юноша бросился за ним и остановился, озадаченный, перед уличным рынком. По обе стороны улицы стояли тележки, полные товаров, а между ними толпилась добрая сотня женщин и детей. Злодей растворился в толпе.

— И что теперь? — пропыхтел Тристо, нагоняя.

Уильям вдруг заметил в двадцати ярдах от них испанца, протискивавшегося через толпу.

— Вон! — завопил Уильям, показывая. — Заходи справа, я слева пойду!

Они разделились, и Уильям принялся пропихиваться сквозь толпу на левой стороне улицы. Он уже прошел полрынка, когда уголком глаза уловил блеск стали над головой. Метнулся наземь, перекатился, вскочил, а промахнувшийся испанец снова устремился в толпу.

— Тристо! Он здесь! — завопил юноша, возобновляя погоню.

Убийца выбрался из толпы и направился в узкий проулок между домами. Уильям побежал следом, но через двадцать футов уперся в высокую стену. Карлос исчез бесследно и непонятно — в стенах, ограждавших проулок, не было ни окон, ни дверей. Будто сквозь землю провалился!

Мгновением позже явился Тристо.

— Куда он делся? — выдохнул великан, хватая ртом воздух.

— Не знаю.

— Кто он такой?

— Убийца, нанятый Паоло Гримальди, чтоб разделаться с Лонго и мной. Наверняка явился закончить работу.

— Ну, повезло ему — сумел удрать.

— Ему повезло, а нам — не очень. Пойдем, мы и так уже уйму времени зря потратили.

Лонго стоял на внутренней стене над воротами Святого Романа, наблюдая за укреплением палисада Месотейхона, когда услышал приглушенный рокот — взорвались заряды, засыпавшие туннель. А через десять минут на стену выбежал Уильям и поспешил к командиру, даже не отряхнувшись как следует: руки и лицо отчистил, прочее же покрывал толстый слой серой пыли.

— Рад тебя видеть, — приветствовал Лонго. — Туннель разрушен?

— Да! Мы обвалили его на всем протяжении от стен до выхода.

— Я слышал взрыв отсюда. То-то сумятица поднялась в турецком лагере. Да и наши воины слегка встревожились. Я слышал, как двое греков спорили насчет того, хорошее ли знамение — гром среди ясного неба — или плохое?

— И что решили?

— Счастлив сообщить: это очень хорошее предзнаменование. — Лонго улыбнулся. — Значит, Господь на нашей стороне.

Но затем он помрачнел.

— Нам очень понадобится Его помощь, когда сегодня турки пойдут на штурм. Мы только Его промыслом и сможем удержать эту стену.

Лонго взглянул на солнце, оценивая время.

— Мне нужно идти во дворец, встретиться с командирами войска.

— Погодите! — взмолился Уильям. — Испанский убийца — ну, тот, кого послал за вами Паоло Гримальди, остался жив. Мы с Тристо видели его, возвращаясь во дворец.

— Вот вам и добрые предзнаменования. — Лонго вздохнул. — Я уж думал, он помер.