Лонго вновь посмотрел на солнце.

— Но теперь уж ничего не поделаешь. Мне нужно во дворец. Уильям, оставайся здесь и присмотри за моими людьми. Да и за собой тоже — убийца и на тебя охотится.

Когда Лонго прибыл во дворец, он уединился с императором и изложил свои планы, а остальные собирались и ждали в зале совета. Когда же все оказались в сборе, оба они пошли к залу и остановились перед дверью. Тихо приникли, прислушались…

— Но он же латинянин! — раздался сердитый голос Нотара. — Обороной города должен командовать римлянин!

— Да он знает о турках больше, чем все мы вместе взятые! — возразил кто-то. — Он оборонял Софию, сражался на Косовом поле…

Но возразившего перебили — похоже, вмешался архиепископ Леонард:

— По-моему, он даже чересчур много знает про турок! Я слышал, он в детстве состоял в янычарах. Разве можно ему доверять?

Константин нахмурился, явно порываясь войти в зал, но Лонго предостерегающе положил ему руку на плечо.

— Ваше величество, позвольте мне самому разобраться с ними, — попросил он шепотом. — И я вам немедленно расскажу, как прошел военный совет.

Константин кивнул и удалился, а Лонго вступил в зал один. Нотар главенствовал над сборищем, а подле него у большого стола стояли архиепископ Леонард, Далмат, венецианский бальи Минотто и дюжина прочих командиров. При виде Лонго все умолкли.

— Спасибо, что почтили меня своим приходом сюда, — приветствовал их Лонго. — Знаю, что многие среди вас сомневаются в мудрости императора, назначившего меня командиром. Я просил его возглавить оборону самолично, но он отказался. Он передал главенство мне — и я не подведу императора римлян.

Лонго замолк, но никто не воспользовался паузой, чтобы высказать свое отношение. Хороший знак.

— Я понимаю вашу озабоченность. Я и в самом деле не римлянин. Но я христианин, как и вы. Я должен организовать оборону, но защищать город мы обязаны сообща, и без вас я бессилен. Никто из нас в одиночку Константинополь не спасет. Мы должны драться совместно против общего врага: римляне, венецианцы, генуэзцы и даже турки. Все, зовущие город своим домом, должны сражаться локоть к локтю, как братья. Согласны?

Собравшиеся закивали.

— Отлично! Значит, к делу. Я узнал, что турки нападут сегодня ночью, вскоре после заката.

— Вы уверены? — спросил Нотар. — Лично мне об этом ничего не известно.

— Моя информация получена из надежного источника, — заверил его Лонго, не слишком желая рассказывать про то, как сумел выведать турецкие планы.

Один туннель разрушен — но могут быть и другие. Чем меньше людей о них знает, тем лучше.

— А если это всего лишь военная уловка, преднамеренный обман? — упорствовал Нотар.

— Ночь усиленного бдения нашим воинам не повредит. Турки рассчитывают победить, захватив нас врасплох, мы должны быть наготове. Правильно я говорю? Отлично, тогда мы расставим большинство воинов вдоль сухопутных стен, а на морских оставим лишь дозоры — достаточные, чтобы оповестить об опасности и позвать на помощь. Архиепископ Леонард, присоединяйтесь к братьям Лангаско — они будут защищать стены у Золотого Рога. Минотто, охраняйте императорский дворец и Влахернскую стену.

— Да он оттуда и не выходит. По мне, так ему все больше за придворными дамами увиваться, а не воевать, — проворчал, ухмыляясь, один из братьев Боккиарди, Троило.

Он и его братья, Паоло и Антонио, прибыли из Генуи за несколько недель до Лонго. Генуэзец знал их многие годы и уважал, но сейчас разозлился — к чему встревать с такими глупостями? Он холодно посмотрел на Троило.

— Я с радостью возьмусь за этот участок, — ответил Минотто, не обратив внимания на реплику.

— Договорились. Братья Боккиарди, вы со своими людьми займите участок южнее, на стыке Влахернской стены и стен Феодосия. Командовать на Влахернской стене будете вместе с Минотто.

— С этим венецианским франтом? — возмутился Троило. — Мои воины не станут драться рядом с венецианцами!

— Да я с тебя шкуру спущу за такие слова. — Минотто схватился за меч. — Я требую сатисфакции!

— Спокойно! — крикнул Лонго.

Вынул меч и положил на стол.

— Я не потерплю ссор между нами, — сказал он спокойно и твердо. — Мы собрались драться с турками, а не друг с другом. Если кто-то из вас надумает искать сатисфакции, я охотно предложу ее сам, лично. Надеюсь, вы меня поняли.