Гамсун Кнут
Шрифт:
И она застегнула его сюртукъ.
Іоганнесъ протянулъ Ричмонду руку. Онъ находился въ какомъ-то странномъ состояніи, какъ-будто все происходящее совсмъ не касалось его. Онъ неувренно, слабо улыбнулся и пробормоталъ:
— Очень радъ васъ видть.
Лицо Ричмонда не имло виноватаго или смущеннаго выраженія. На лиц его мелькнула улыбка удовольствія, когда онъ узналъ Іоганнеса, и онъ вжливо поклонился.
— Недавно въ Лондон я видлъ въ одномъ изъ магазиновъ вашу книгу, — сказалъ онъ. — Это былъ переводъ. Такъ пріятно было это видть, словно привтъ съ родины.
Камилла шла между ними и поочереди взглядывала то на одного, то на другого. Наконецъ, она сказала:
— Итакъ, ты придёшь въ четвергъ, Іоганнесъ. Прости, что я думаю только о своемъ, — прибавила она, улыбаясь. Затмъ она обратилась къ Ричмонду и просила его тоже притти. Будутъ только хорошіе знакомые и, между прочимъ, Викторія съ матерью.
Іоганнесъ вдругъ остановился и сказалъ:,
— Собственно говоря, я могу вернуться.
— До свиданья, до четверга! — отвчала Камилла.
Ричмондъ крпко пожалъ ему руку. И двое молодыхъ людей, веселые и счастливые, пошли своей дорогой.
XII
Мать, одтая въ голубое, находилась въ страшномъ волненіи, она каждую минуту ждала сигнала изъ сада, а пока мужъ дома, никто не можетъ пройти черезъ него. Ахъ, этотъ мужъ, этотъ сорокалтній, лысый мужъ! Какія мысли тревожатъ его сегодня вечеромъ? Онъ сидитъ блдный, неподвижно и молча, пристально глядя въ газету…
Она ни на минуту не можетъ успокоиться; часы бьютъ одиннадцать. Дти давно уже спятъ, а мужъ все еще не уходитъ. Что, если раздастся сигналъ, дверь отопрется маленькимъ, дорогимъ ключикомъ, — и двое мужчинъ встртятся лицомъ к. ъ лицу! Она боялась довести свою мысль до конца.
Она ушла въ темный уголъ комнаты, ломала руки, и, наконецъ, сказала:
— Уже одиннадцать. Если хочешь попасть въ клубъ, пора итти.
Онъ поднялся, поблднлъ еще больше и вышелъ изъ комнаты, вышелъ изъ дому.
Выйдя изъ сада, онъ остановился и услышалъ сигналъ, осторожный свистъ. По дорожк раздались шаги, во входной двери, щелкнулъ замокъ, и на занавси окна появились дв тни.
Онъ зналъ впередъ и сигналъ, и шаги, и тни въ окн; все это было ему знакомо.
Онъ пошелъ въ клубъ. Онъ былъ еще отпертъ, въ окнахъ былъ виденъ свтъ, но онъ не вошелъ. Полчаса ходилъ онъ по улиц и кругомъ сада, безконечные полчаса! Ну, пусть подождутъ меня еще четверть часа! думалъ онъ и продолжаетъ ходить. Затмъ онъ входитъ въ садъ, поднимается по лстниц и звонитъ.
Двушка отпираетъ дверь, высовываетъ голову и говоритъ:
— Барыня уже давно…
— Ушла спать, — договариваетъ онъ, — Подите, скажите барышн, что ея мужъ вернулся.
Двушка уходитъ. Она стучитъ въ комнату барыни и передаетъ приказаніе черезъ запертую дверь:
— Мн приказали сказать, что баринъ вернулся.
Барыня спрашиваетъ изъ своей комнаты:
— Что ты говоришь, вернулся баринъ? Кто теб веллъ это сказать?
— Самъ баринъ. Онъ стоитъ за дверями. — Изъ комнаты барыни раздается стонъ отчаянія, шопотъ, отворяется и захлопывается дверь и все стихаетъ.
Входитъ баринъ. Жена въ смертельномъ ужас выходитъ ему навстрчу.
— Клубъ былъ уже запертъ, — говоритъ онъ сейчасъ же изъ жалости и состраданія. — Я послалъ предупредить тебя, чтобы ты не испугалась.
Она опускается на стулъ успокоенная, чувствуя себя спасенной. Подъ вліяніемъ охватившаго ее счастья, она хочетъ быть доброй и спрашиваетъ мужа:
— Ты такъ блденъ. Что съ тобой, милый?
— Со мной ничего, — отвчаетъ онъ.
— Съ тобой ничего не случилось? У тебя такой измученный видъ.
Мужъ отвчаетъ:
— Нтъ, я улыбаюсь. Это у меня такая улыбка. Я теперь всегда сохраняю на лиц эту гримасу.
Она слушаетъ эти отрывистые слова и не понимаетъ ихъ. Что онъ хочетъ этимъ сказать?
Вдругъ онъ порывисто, съ безумной силой обнимаетъ ее и шепчетъ ей въ лицо:
— А не наставить ли намъ ему рога, — тому, кто только что ушелъ, — не наставить ли намъ ему рога?
Она вскрикнула и позвала двушку. Онъ выпустилъ ее съ тихимъ, сухимъ смхомъ, при чемъ онъ кривитъ ротъ и бьетъ себя по колнямъ.
Утромъ доброе чувство одерживаетъ въ жен верхъ и она говоритъ мужу:
— Вчера вечеромъ у тебя былъ странный припадокъ; теперь онъ, разумется, прошелъ; но ты блденъ.
— Да, — отвчаетъ онъ, — въ мои годы не слдуетъ увлекаться. Этого больше не повторится.
Изобразивъ разные виды любви, монахъ Вендтъ разсказываетъ еще объ одной любви:
— Потому что такая любовь доходитъ до самозабвенія!
Новобрачные только что вернулись на родину посл долгаго свадебнаго путешествія и удалились на покой.