Падающая звзда скатилась надъ ихъ домомъ.

Лтомъ молодые гуляли вмст и не разлучались. Они рвали желтые, красные и голубые цвты и собирали ихъ въ букеты, они любовались, какъ втеръ колышетъ траву, слушали пнье птицъ въ лсу, и каждое ихъ слово было лаской. Зимой они катались на саняхъ, и надъ ихъ головами на безпредльномъ небосвод сіяли звзды.

Такъ прошло много, много лтъ. У нихъ было уже трое дтей, но ихъ сердца любили другъ друга, какъ въ день перваго поцлуя.

Но вотъ мужъ заболлъ какой-то болзнью, на долго приковавшей его къ постели. Терпніе жены подверглось трудному испытанію. Когда онъ, наконецъ, выздоровлъ и всталъ съ постели, онъ самъ себя не узналъ. Болзнь обезобразила его и лишила волосъ.

Онъ долго страдалъ молча. Однажды утромъ онъ сказалъ:

— Теперь ты меня, конечно, разлюбила?

Но жена, красня, обняла его и поцловала такъ же страсгно, какъ въ дни юности, и отвчала:

— Я люблю, люблю тебя. Я никогда не забуду, ты взялъ меня и сдлалъ такой счастливой.

И, придя въ свою комнату, она обрзала свои золотистые волосы, чтобы походить на любимаго мужа.

Прошло много, много лтъ. Молодые люди состарились и дти ихъ выросли. Они были счастливы попрежнему; лтомъ они ходили въ поля и любовались, какъ колышется трава, а зимой они закутывались въ шубы и катались подъ звзднымъ небомъ. И сердца ихъ бились попрежнему горячо и радостно, какъ отъ дйствія чудеснаго напитка.

У жены отнялись ноги. Старая женщина не могла ходить, ее приходилось возитъ въ кресл на колесахъ, и мужъ самъ возилъ ее. Жена невыразимо страдала отъ своего несчастья и страданіе покрыло ея лицо глубокими морщинами.

Однажды она сказала:

— Мн хотлось бы теперь умереть. Я лишилась ногъ и стала такъ безобразна, а ты такъ прекрасенъ, ты не можешь больше цловать меня и любить попрежнему.

Но мужъ, дрожа отъ волненія, обнялъ ее и сказалъ:

— Я люблю тебя, дорогая, больше жизни, я люблю тебя, какъ въ первый день, какъ въ первый часъ, когда ты подарила мн розу. Помнишь? Ты протянула мн руку и взглянула на меня своими чудными глазами; роза благоухала, какъ ты, ты покраснла, какъ она, и я опьянлъ отъ счастья. Но теперь я люблю тебя еще больше, ты прекрасне, чмъ была въ юности, и мое сердце благодаритъ и благословляетъ тебя за каждый день, прожитый нами вмст.

Мужъ идетъ въ свою комнату, обливаетъ лицо срной кислотой, чтобы обезобразить себя, и говоритъ жен:

— По случайной неосторожности мн на лицо попала срная кислота, щеки мои покрыты ожогами. Теперь ты, конечно, меня больше не любишь?

— О, ты женихъ мой, возлюбленный мой! — воскликнула старая женщина и поцловала его руки. — Ты прекрасне всхъ на свт, твой голосъ еще и теперь заставляетъ биться мое сердце, и я до самой смерти не перестану любитъ тебя.

Іоганнесъ встртилъ Камиллу на улиц; она хала съ матерью, отцомъ и молодымъ Ричмондомъ. Они остановили экипажъ и дружески поздоровались съ нимъ.

Камилла схватила его за руку и сказала:

— Ты не пришелъ къ намъ. У насъ было много народу. Мы ждали тебя до послдней минуты, но ты не пришелъ.

— Я былъ занятъ, — отвчалъ онъ.

— Прости, что я до сихъ поръ не была у тебя, — продолжала она, — Я непремнно приду на-дняхъ, когда удетъ Ричмондъ. Ахъ, какъ у насъ было весело! Викторія заболла и ухала домой; ты слышалъ объ этомъ? Я собираюсь навстить ее. Ей теперь, вроятно, лучше; можетъ-быть, она уже выздоровла, Я подарила Ричмонду медальонъ, почти такой же, какъ и теб. Послушай, Іоганнесъ, общай мн обратить вниманіе на твою печку. Когда ты пишешь, то забываешь обо всемъ, и у тебя длается страшно холодно. Ты долженъ тогда звать двушку.

— Да, я буду звать двушку, — отвчалъ онъ. Г-жа Сейеръ также заговорила съ нимъ, она спрашивала о его работ, о его новомъ произведеніи, скоро ли оно будетъ закончено? Она съ нетерпніемъ ждетъ, когда оно появится въ печати.

Іоганнесъ отвтилъ на вопросы, почтительно поклонился и поглядлъ вслдъ узжающей карет. Какъ мало ему дло до всего этого, до этого человка, этихъ людей, этихъ разговоровъ? Холодное равнодушіе охватило его и не покидало всю дорогу. Передъ его домомъ взадъ и впередъ ходилъ какой-то человкъ, это былъ его старый знакомый, бывшій учитель изъ замка.

Іоганнесъ поклонился ему.

На немъ было длинное, теплое пальто, старательно вычищенное, на лиц его было довольное, самоувренное выраженіе

— Вы видите передъ собой вашего друга и коллегу, — сказалъ онъ. — Протяните мн руку, молодой человкъ. Съ тхъ поръ, какъ мы видлись въ послдній разъ, судьб моей было угодно измниться. Я женатъ, у меня есть свой домъ, маленькій садикъ, жена. Въ жизни еще случаются чудеса. Что вы можете возразитъ на это?

Іоганнесъ съ удивленіемъ глядлъ на него.

— Итакъ, слушайте. Я училъ ея сына. У нея былъ сынъ отъ перваго брака; она, разумется, уже была замужемъ и овдовла. Вы можете возразитъ, что мн не это было предназначено при рожденіи; но я женился на вдов. Мальчикъ былъ отъ перваго брака. Я хожу туда, вижу каждый день садикъ и вдову и, наконецъ, привыкаю къ нимъ. Вдругъ мн пришла въ голову эта мысль, и я сказалъ себ: конечно, я предназначался не для этого и такъ дальше, но все-таки я это сдлаю потому, что это, вроятно, предсказано звздами. Видите, какъ все это вышло.