Іоганнесъ встаетъ и подходить къ окну. Почти уже разсвло, и онъ видитъ въ маленькое зеркало, что вки его красны. Онъ тушитъ лампу и при сромъ утреннемъ свт прочитываетъ еще разъ послднюю страницу своей книги. Потомъ онъ ложится спать. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Въ этотъ же день Іоганнесъ заплатилъ за комнату, сдалъ свою рукопись и покинулъ городъ. Онъ ухалъ за границу и никто не зналъ куда.

Большая книга вышла изъ печати, цлое королевство, маленькій, шумный міръ настроеній голосовъ и образовъ. Ее раскупали и читали. Прошло нсколько мсяцевъ; когда наступила осень, Іоганнесъ выпустилъ въ свтъ новую книгу. Что же произошло? Имя его было у всхъ на устахъ, счастье не покидало его. Эту книгу онъ написалъ на чужбин, вдали отъ воспоминаній пережитаго на родин, и она была крпка и сильна, какъ вино.

Милый читатель, это исторія Дидриха и Изелины. Она была написана въ доброе время, во дни ничтожныхъ работъ, когда все легко переносилось, написана съ сильной любовью къ Дидриху, котораго Богъ поразилъ любовью. . . . . . . . . . . . .

Іоганнесъ жилъ въ чужихъ странахъ, никто не зналъ гд именно. И прошло больше года, прежде чмъ кто-либо узналъ объ этомъ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

— Кажется, стучатъ въ дверь, — сказалъ разъ вечеромъ старый мельникъ.

Онъ съ женой тихо сидли и прислушивались.

— Ничего не слышно, — сказала она, — уже десять часовъ, скоро ночь.

Прошло нсколько минутъ.

Въ дверь раздался короткій твердый стукъ, словно кто-то собрался, наконецъ, съ мужествомъ постучать. Мельникъ отворилъ дверь. На порог стоитъ барышня изъ замка.

— Это я, не бойтесь, — говоритъ она, робко улыбаясь. Она входитъ, ей подаютъ стулъ, но она не садится. На ея голову накинутъ только шарфъ, а на ногахъ маленькія, открытыя туфли, хотя весна еще не наступила и на дорог грязно.

— Я хотлъ васъ предупредить, что весной прідетъ лейтенантъ, — сказала она. — Лейтенантъ, — мой женихъ. Онъ хочетъ охотиться, я хотла предупредить васъ объ этомъ, чтобы вы не пугались.

Мельникъ съ женой съ удивленіемъ взглянули на барышню изъ замка. До сихъ поръ никто не предупреждалъ ихъ, когда гости изъ замка собирались охотиться въ лсахъ или поляхъ; они растроганно поблагодарили ее.

Викторія направилась къ двери.

— За этимъ только я и пришла. Я подумала, вы уже старые люди, лучше, если я предупрежу васъ.

Мельникъ отвчалъ:

— Благодаримъ васъ, милая фрёкэнъ! Но милая фрёкэнъ промочитъ ноги въ такихъ тонкихъ башмачкахъ.

— Нтъ, на дорог уже обсохло, — коротко сказала она, — Я пошла прогуляться. Покойной ночи!

— Покойной ночи!

Она надавила ручку двери и вышла. Въ дверяхъ она остановилась и спросила:

— Да, вы ничего не знаете объ Іоганнес?

— Нтъ, мы ничего не знаемъ о немъ — благодаримъ за память. Мы ничего не знаемъ о немъ.

— Онъ, вроятно, скоро прідетъ. Я думала, онъ вамъ писалъ.

— Нтъ, онъ не писалъ съ прошлой весны. Іоганнесъ, должно-быть, въ чужихъ странахъ.

— Да, въ чужихъ странахъ. Ему тамъ хорошо. Онъ самъ пишетъ, что живетъ беззаботно. Ему тамъ хорошо живется.

— Да, да, Богъ знаетъ! Мы ждемъ его, — намъ онъ не пишетъ и никому не пишетъ. Мы только ждемъ его.

— Ему тамъ, вроятно, лучше, если у него тамъ нтъ никакихъ заботъ. Ну, да это его дло. Мн просто хотлось знать, прідетъ ли онъ весной домой. Покойной ночи!

— Доброй ночи!

Мельникъ съ женой проводили ее до воротъ и видли, какъ она, гордо поднявъ голову, шла по дорог къ замку, ступая по лужамъ и грязи на растаявшей земл. . . . . . . . . . .

Черезъ два дня отъ Іоганнеса пришло письмо. Приблизительно черезъ мсяцъ онъ вернется домой, когда окончитъ новую книгу. Все это долгое время ему жилось хорошо, новая работа его скоро закончится, жизнь цлаго міра прошла черезъ его мозгъ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Мельникъ идетъ въ замокъ. На дорог онъ находитъ носовой платокъ съ мткой Викторія, она потеряла его третьяго дня вечеромъ.

Барышня наверху, но горничная предлагаетъ передать ей, что ему нужно.

Мельникъ отказывается. Онъ лучше подождетъ.

Наконецъ, приходитъ барышня.

— Мн сказали, вы хотите меня видть? — спросила она, отворяя двери въ сосднюю комнату.

Мельникъ входитъ, подаетъ ей платокъ и говоритъ:

— Мы получили отъ Іоганнеса письмо.

Радостная улыбка освщаетъ ея лицо, на минуту, на краткое мгновенье. Она отвчаетъ:

— Благодарю васъ. Да, это мой платокъ.

— Онъ скоро прідетъ домой, — продолжаетъ почти шопотомъ мельникъ.

Лицо ея принимаетъ холодное выраженіе.

— Говорите громче, кто прізжаетъ? — переспрашиваетъ она.