«Оставь меня в покое вместе со своими совами», — Гарри сунул сове в клюв пергамент и выпустил птицу.

Он подумал, что Лодочная Станция около Хогсмида не самое привлекательное место для ожидания зимой. Ну и пусть. Сколько раз за последнее время он стоял у учителя под дверью. Что ж, больше он не повторит таких глупостей.

Гарри полез под подушку и достал две половинки черного кубка. Единственное напоминание, что все, что с ним было, — не сон. Он вспомнил, как спешил попасть в свою комнату, чтобы быстрее соединить обе части. Пришлось еще зачем-то тащиться в больничное крыло к Помфри, хотя он совсем не замерз и чувствовал себя прекрасно, Помфри даже констатировала избыток магической энергии… Вспомнил, как потом долго не мог избавиться от Гермионы и Рона.

Наконец он остался один, достал обе части кубка и сперва просто рассматривал их. Тонкий черный металл, ажурные узоры — они были совершенно одинаковыми! Но когда он попробовал их соединить, они оттолкнулись друг от друга, как магниты с одноименным полюсом. Чем ближе он подносил друг к другу половинки, тем сильнее они отталкивались. Гарри растерялся. Ведь сам Мерлин сказал, что это вторая половина! Он не знал, кому можно показать черный кубок. Гарри вспомнил про старенького Бедивира Гриффита и подумал, что это единственный человек, которому он бы хотел об этом рассказать. Кармартен… Гарри тяжело вздохнул, отгоняя приносящие боль воспоминания.

Вот и он с Северусом… Как две половинки целого, которые не могут соединиться, с грустью подумал он. Неужели Северус до сих пор ждет его на станции?

Сов больше не было. За окном завывал ветер.

Гарри надел куртку и шарф. Нет, какая там станция, он ведь может просто гулять… за воротами. Дышать свежим воздухом.

До ворот с каменными Вепрями оказалось не так просто дойти. Вьюга расходилась все сильнее, острые мелкие снежинки до боли кололи щеки. Ветер свистел в ушах, он то закручивал под ногами белые сердитые спиральки, то сердито наотмашь бил в лицо. Гарри подошел к воротам и вгляделся вдаль. Из-за мелкого густого снега нельзя было ничего разглядеть. Он подумал, что долго тут не простоит.

Внезапно он увидел его. Профессор будто вынырнул из белой мглы. Черную мантию трепал ветер. Северус шел, проваливаясь в снег, прикрывая лицо локтем от снежной пурги.

Учитель дошел до ворот и почти без сил привалился к каменной колонне. Он щурился от снега и не сразу заметил Гарри, подпирающего вторую колонну с вепрем.

Гарри с трудом сдержал желание броситься к Северусу.

— Гарри, что ты здесь делаешь? — Снейп тяжело дышал.

— Гуляю, — с достоинством сказал Гарри. Порыв ветра чуть не унес его шарф.

— Хорошо, что ты не п-пришел, — проговорил Северус. — Погода не д-для свиданий, — сказал он, стуча зубами.

— Не всем так везет встречаться с тобой в теплом кабинете Зельеделия, — с изрядной долей яда сказал Гарри. Он не замечал, что бессознательно подражает в разговоре учителю.

Снейп непонимающе нахмурился.

— Ты рад, что ты… что мы оба здоровы? — спросил он.

Гарри недобро рассмеялся.

— Конечно. Я буду рад умереть здоровым в борьбе с Риддлом. И ты, совершенно здоровый, можешь одновременно лизать зад и Риддлу и Дамблдору. Это большое утешение!

Ты читаешь мои мысли? О, Мерлин.

— Не надо меня судить, Гарри, — тихо сказал Снейп.

Я давно осужден.

Гарри хмуро ковырял снег носком ботинка.

— Мы не можем встречаться в школе, Гарри, — сказал Северус. — Карта Мародеров у Дамблдора. Поэтому он так быстро понял, где ты проводишь время. Я подумал, что будет лучше всего, если я сниму квартиру в Хогсмиде, и мы сможем там встречаться на выходных, и…

— Я не собираюсь с тобой встречаться, Северус. Ни по выходным, ни по будням. Ни в Хогсмиде, ни в Хогвартсе. Дамблдор может быть совершенно спокоен, — сказал Гарри.

— Что случилось, скажи мне, — Снейп с тревогой смотрел ему в лицо.

— Случилось то, что ты трус и предатель, — звенящим от обиды голосом сказал Гарри.

— Может я и трус в твоих глазах, но я не предавал тебя, Гарри! — Северус схватил Гарри за руку.

Мальчик вырвал руку, развернулся и пошел к замку.

— Ты еще и лжец, — бросил он, обернувшись.

*

Северус Снейп смотрел в огонь, пляшущий в камине. Камин жил своей огненной жизнью. Красные угольки плясали, перемигивались искрами, они то затухали, показывая серые бока, то вдруг вспыхивали новыми оранжевыми огнями, пританцовывали, переливались жаром. Поджидая Гарри возле заледенелого озера, учитель изрядно промерз, несмотря на согревающие заклинания. Было глупо думать, что мальчик придет. Да, что и говорить, в последнее время он, Северус Снейп, изрядно поглупел.

Мысли о Гарри преследовали его круглые сутки. Он осознавал, что стал одержим этим юношей. Что не думать о нем и не мечтать о нем он уже не может. Но это было сильнее его. Когда-то он жил эмоциями. Его, мальчишку, ранило каждое насмешливое слово, каждая издевка и шутка. Он взрывался, как бомба, от злости, от радости, от слова, взгляда, прикосновения. Он был слишком переполнен эмоциями. И всю сознательную жизнь он посвятил обретению власти — власти над собой. Он уже давно не мальчишка, плачущий в углу от насмешек Джеймса Поттера. Ревнивый, злой, влюбленный и в Джеймса, и в Лили. Отверженный всеми, изгой.