— Необязательно. Кстати, ты знаешь, что по-гречески Poter — это чаша? — вдруг вспомнила она и засмеялась.

— Слава Мерлину, кроме тебя тут нет знатоков греческого, — пробурчал Гарри.

— Фу, какая гадость в газете, — вдруг сказал Рон, до этого молча и с удовольствием жевавший антрекот. Он отбросил вилку и с отвращением отодвинул свою тарелку. — Люди, меня сейчас вырвет, — пробормотал он.

— Что тут? — Гермиона взяла «Ежедневный пророк».

«Совершенно фантастический несчастный случай произошел сегодня утром в городе Литтл-Хэнглтоне. Наставница детского сиротского приюта мадам Мотэ Леви была заклевана насмерть собственными голубями. В это утро мадам Мотэ, как обычно, вышла во двор покормить своих питомцев. По совершенно непонятной причине стая птиц внезапно налетела на пожилую женщину и клевала ее до тех пор, пока, да простит нас читатель, клевать стало совершенно нечего. Оставшиеся кости и шиньон старушки птицы унесли в клювах, очевидно, чтобы свить гнезда.

Совершенно очевидно, что на голубей было наложено заклинание, вызывающее агрессивное поведение. Свидетели утверждают, что птицы были необычайно крупными, возможно, также увеличены заклинанием. Трагизм ситуации еще и в том, что все воспитанницы приюта Литтл-Хэнглтона наблюдали за этим зрелищем, не пытаясь вмешаться и спасти свою наставницу. Неужели юные воспитанницы приюта оказались так бессердечны?

Репортаж подготовлен Р. Скитер, колдокорреспондент Бозо».

— Ой, гадость, — Гермиона отшвырнула газету. Колдография не внушала желания продолжить обед.

— Пошли отсюда, — сказал Рон, со скрежетом отодвигая стул.

Гермиону и Гарри не пришлось упрашивать.

*

Теплые нежные руки обвили Северуса, горячее дыхание коснулось его лица.

— Северус, — прошептал Гарри. — Я под плащом.

— Я знаю. Ты мне снишься, — пересохшими от жара губами сказал учитель.

— Нет, я не снюсь. — Гарри снял мантию-невидимку. — Там Помфри, — кивнул он на соседнюю комнату.

— Гарри, милый мой, хороший мой, — Снейп схватил Гарри, потом оттолкнул от себя. — Зачем ты пришел, ты заразишься!

— Я хочу заразиться, — зашептал Гарри. — Не СПИДом, так хоть чем-нибудь.

Он приник нежными губами к горячим губам Северуса.

— Слушай, у тебя температура! Значит, директор не вылечил тебя? Что тогда ему от тебя надо было?

— Откуда ты знаешь, что он тут был? — спросил Снейп. Он смотрел на Гарри во все глаза и любовался им так откровенно, что Гарри это почувствовал и смутился.

— Не смотри так, — прошептал он. — А то я могу подумать…

— Что? — Северус провел рукой по лицу Гарри, обвел кончиками пальцев губы, нежно коснулся щеки.

— Что ты… вроде как ко мне не равнодушен, — кокетливо сказал мальчик.

— Конечно, неравнодушен. Разве ты не знал, — тихо пробормотал Северус. — Откуда ты знаешь про Дамблдора?

— Я уже приходил. А он тут распинался с какими-то заклинаниями похлеще Империо. Лучше бы что-то от простуды.

— От простуды мне уже дали, завтра буду на ногах. А эти заклинания Дамблдора… я к ним привык. Они не слишком на меня действуют. Надеюсь, что не слишком, — вздохнул Снейп. — Когда он чувствует, что теряет надо мной власть, видит, что я ему не подчиняюсь, или перед ответственным заданием… Тогда он накладывает этот проклятый Субмиттер.

— Разве ты ему не подчиняешься?

Северус посмотрел на Гарри долгим взглядом. Он ответил не сразу.

— Я не могу отказаться от тебя, Гарри.

У Гарри защемило сердце. Скажи, что любишь меня, умолял его взгляд.

— Если я не выполню его задание, меня ждет Азкабан. И… если я не справлюсь, — он нежно провел ладонью по встрепанным волосам мальчика, — не обвиняй в этом себя. Никогда. Обещай мне.

Гарри смотрел Северусу в глаза. Он видел, что никакие они не черные. Просто темно-карие. Если смотреть близко, видно зрачки.

— Обещай мне, — повторил Северус.

— Обещаю, — прошептал Гарри.

Ненависть к Дамблдору вдруг обожгла его изнутри, словно он выпил кислоты.

— Что он хочет от тебя, Северус? Что я могу сделать, скажи, — спросил он, бессознательно сжимая кулаки.

— Дамблдор не хочет, чтобы Волдеморт был убит. Все эти годы он этого не хотел на самом деле, как не хочет этого Министерство Магии. С кем тогда воевать? Для кого держать армию авроров? Для чего совершенствовать оружие? Для чего противопоставлять себя Злу, горделиво называясь Добром? Гарри, Дамблдор не хочет, чтобы ты убил Волдеморта, и никогда не позволит тебе убить его до конца. Одно и то же, все эти годы. Разве ты не заметил этого, Гарри? Ему нужно, чтобы Риддл остался жив. Только чтобы утратил всю силу, стал магглом. Добро побеждает Зло, так как и было задумано в сказке. Ну и дальше в том же духе, только надо будет выбрать, пугать ли всех надеющимся вернуть магию Волдемортом, или завести нового Злодея… Я для него становлюсь опасен. Он знает, что я вижу его замыслы. И я жив, пока смиряюсь и пока делаю то, что ему нужно. Но когда-нибудь это закончится. Не вини себя, Гарри, если что-то… если что-нибудь со мной произойдет.

— Нет! — крикнул Гарри.

— Тише, Помфри, — Снейп прикрыл Гарри мантией-невидимкой и закрыл глаза.

Мадам Помфри заглянула в палату. Видимо, больной вскрикнул во сне, решила она. Не заметив ничего подозрительного, она скрылась.

Гарри дрожал под мантией, прижавшись к груди Снейпа.

— Нет, нет, нет, — шептал он, обнимая любимого.

Северус гладил его волосы, спину, худенькие лопатки.

— Гарри, успокойся, все хорошо. Я не хотел тебя пугать, милый мой. Все будет хорошо, все будет хорошо, — тихо говорил он. «Не стоило этого говорить», — подумал он.